начало | мотоциклы | путешествия | мотомагазины | гости | обо мне | english | mail

Africa is easy

2004 год фотоальбом

   

Есть счастливцы,
умеющие обрести свободу внутри себя;
я, не обладая их духовной силой,
нахожу ее в путешествиях.

Моэм Сомерсет

Почему Африка? Просто мне кажется, что моя жизнь идет по настоящему только в дороге. И чем дальше я уезжаю от дома, тем интересней получается путешествие. А город Кейптаун, который расположен на самом юге Африки – это самая дальняя от Москвы точка, до которой можно добраться посуху. На восточном побережье Африки уже несколько лет не было серьезных войн, поэтому момент для путешествия был самым подходящим.

Проводить меня собрались друзья-мототуристы, так что проводы я помню плохо.
В середине января в Москве иногда идет снег, поэтому до Краснодара я прокатился на поезде.
Выкатить мотоцикл со станции удалось только к обеду. Мотоцикл не желал ехать в такое дальнее путешествие и заводиться отказался. Колеса пинал, в бензобак заглядывал, не помогло. Завел только по-старинке, с толкача. Краснодарский край встретил меня сухой солнечной погодой. Прикрутив только перед отъездом полученный номер и заправившись на выезде из города, я быстренько и без остановок докатил до порта Кавказ.
Паром через Керченский пролив ходит каждые два часа, плывет быстро, только и успеваешь заполнить многочисленные бумажки. Декларация на мотоцикл в двух экземплярах, таможенная декларация, талон прохождения границы, еще какой-то талон, веселенькая крымская регистрация, паспорт и свидетельство о регистрации прилагаются. Очереди на таможне нет никакой, однако, проверяли все тщательно. Таможенники требовали задекларировать сотовый, рубли и доллары с точностью до цента, пограничники хотели, чтобы мимо них не пролетали, забыв поставить въездной штамп, а даишники требовали талон ТО. Можете догадаться, что ничего из вышеперечисленного я не сделал, не выполнил, не имел. Поэтому каждую из тусовок пришлось кормить рассказами о мототуризме. Задержка в результате вышла часа на два, уже стемнело, и было холодно, так что я доехал только до Феодосии и остановился в местечке с многообещающим названием «Вилла «Нимфет».

Горное озеро в Крыму

Зимой Крым спит под одеялом из низких белых облаков. Туристов нет совсем. И ради запаха моря и можжевельника на высоких серпантинах уже стоит проехать тысячу километров.
В Судаке стояла полная тишина, а на Байк-посту под Алуштой кипит жизнь. Только что бегавший гусь уже дымится на тарелке с рисом и отлично идет под армянскую водку. Голубцы в виноградных листьях подают с маленькими котлетками в кислом кефирном соусе. У Алика день рождения, он играет на фортепиано, а с меня даже денег за постой брать не хотят.

 Ялтинский порт

Когда я созванивался с таможенным агентом ялтинского порта, он расслабленно сказал: «В десять отходим, так что приезжайте к девяти». Я напуганный предыдущими приключениями на таможне прирулил к семи. Никого, но пароход уже стоял у причала.
Агент Борис Николаевич (да, внешность и выговор у него тоже как у нашего бывшего президента) выглядит этаким невозмутитмым старейшиной. И таможенники, и пассажиры бегут к нему за советом. И с его помощью работа в порту спорится. В девять прибыла смена погранцов и таможенников, за пять минут проверили номера, оформили декларацию, и матросы быстро погрузили мотик на борт.

Погрузка в Ялте

Как только мы вышли из гавани, началась качка. Мой желудок вывернулся наизнанку и в течение следующих тридцати шести часов находился в этом состоянии, согласившись принять только одну чашку чая. Мне мерещились Титаник, Идеальный Шторм, Das Вoat и прочие марины.
В шесть утра выползаю проветриться на корму. По правому борту вижу очень качественно сделанную волну с гребешком высотой метров десять. Пока соображаю, что она, наверно, настоящая, волна обрушивается на меня, чуть не свалив с ног. Ну вот и в Черном море я искупался.
Из-за шестибального шторма мы опоздали на несколько часов. К стамбульской таможне я подполз за пол-часа до ее закрытия. Нашел вменяемого мужика, который написал мне список из трех пунктов: оплата за въезд, за страховку и таможенные марки, сказав, что все это мне оформят в ближайшем банке. Обежав три окрестных банка, удалось заплатить только за въезд. Таможня уже пол-часа как закрылась, однако дядька ждал меня, не переставая объяснять, как мне с ним повезло. Переписав данные в пяток книг, он выпустил меня из порта, сильно попросив все-таки купить страховку.
Уже стемнело, когда я выбрался из порта в Стамбул. Шел сильный снег, на дорогах гудели пробки. Обтирая машины и бордюры своими сумками, я подобрался к мосту через Босфор. Мокрый снег на сильном ветру моментально превращался в ледяную корку. Вдобавок, ветер резко менял направление, и меня болтало из стороны в сторону как пустую пивную банку. Сразу за мостом начался автобан на Анкару, но ночью и без страховки я туда ехать не решился и встал в отеле в городке Кэдикёу. Жесткая баранина с рисом на ужин показалась вкусной, учитывая, что благодаря шторму я ничего не ел уже двое суток.

Утро в Кэдикёу

По всей Турции снегопад и холода. От мороза залипла релюшка обогревателя ручек и полностью посадила мне аккумулятор. Пришлось искать зарядное устройство. Народ смешно ковыляет по сугробам, одетый кто во что горазд. Машины ползут еле-еле и постоянно бьются, хотя по нашим понятиям улицы вполне проезжаемые. Снег для турок – редкое стихийное бедствие. Все легковушки гремят цепями на колесах. Икарусы буксуют и воняют прямо как у нас.
Страховку долго не хотели делать, объясняли, что езду на мотоцикле по снегу они страховать не собираются, пока не поняли, наконец, что мне нужна просто обязательная страховка типа ОСАГО. Тут все засуетились и стали печатать бумажки, но из-за снегопада вырубился свет.
На юг Турции ведет множество горных дорог, но в такой снегопад они малопроходимы для мотоцикла. Реально оставался один более или менее прямой путь - через Анкару.

Напялив дождевой комбинезон для защиты от пронизывающего ветра, я представлял собой достаточно странное зрелище. В кафешке у заправки меня перекрестили три раза и помолились на дорогу.
Дорога представляла собой куски льда, изъеденные цепями, которыми пользовались практически все. Чтобы не упасть, приходилось все время помогать ногами. Первые пятьдесят километров моя скорость не поднималась выше тридцати, но вскоре начали появляться куски асфальта, ровного, но все равно скользкого, как лед. На перевале в районе Болу температура упала до минус семнадцати градусов. Резкие порывы ветра иногда двигали мотоцикл на два метра в сторону. Но когда настроение в порядке – физический дискомфорт ничего не значит. Грустное зрелище - на каждом повороте в кювете валялись грузовики, иногда даже несколько сразу. К такой погоде турки были совершенно не готовы.
Стемнело, и у меня случился первый приход мотоэйфории.
Когда едешь ночью на мотоцикле, твой мир замыкается, свертывается.
Остаются только подсвеченная панель приборов и пятно света на дороге впереди.
Иногда появляются двоящиеся лампочки встречных фур или тусклые красные светляки задних габаритов.
Но то, что вокруг, уже не существует.
Выплывают призраки.
Неизвестно, движешься ли ты вперед, или стоишь на месте,
А когда в лицо бьет сильный снегопад, кажется даже, что ты катишься назад, и только стрелка спидометра убеждает тебя в обратном.
В голову приходят особенные мысли, и уже не холодно, и не жарко.

Ехать в таком состоянии можно сотни километров. И только самоконтроль, внутренний директор, напоминает, что уже давно пора вставать на ночлег. Проехав за Анкару еще восемьдесят километров на юг, закатываюсь в придорожный мотель.

Соленая грязь с дороги замерзает на колесе.

Ранним утром теплее не становится. Появилось новое развлечение. Асфальт весь пошел волнами, началась гребенка, или как ее еще называют, стиральная доска. Только теперь она была покрыта хорошим слоем льда, и удерживать мотоцикл на дороге стало еще сложнее.

В ста километрах от берега Средиземного моря температура воздуха начала расти. Как раз и свежепостроенный автобан пошел. Угадайте, какие чувства испытывает мотоциклист, за час вылетевший из минус пятнадцати в плюс десять градусов?
По автобану я долетел до края Турции, но по совету бывалых решил пересечь границу не по основному переходу на Халеп, а прямо по берегу моря.
Серпантин вьется над самым морем. Красотища! Проблема только в том, что асфальт опять весь покрыт льдом. Наверное, теперь я смогу выступать в спидвее.
Вот и приграничный городок Вайладаги. Трое опрошенных местных жителей так и не смогли объяснить мне, где находится банкомат и гостиница. Известная проблема жителей маленьких городков. А ведь гостиница была через два дома верх по улице, а банкомат – через два дома вниз.

Вид на Сирию из городка Вайладаги

Переход в Сирию здесь немноголюдный. Турки выпустили быстро, сирийцы попросили за въезд почти сто долларов. Интересно, что жест пальцами с ладонью, смотрящей вниз, типа нашего «Иди отсюда, мальчик» в Азии наоборот означает «Подойди сюда».

Граница Турции и Сирии

Всего полчаса я провел на границе, и покатил по сирийской глубинке под моросящим дождиком. Сыро, но что поделаешь. Путешествуя на машине, ты смотришь кино, которое крутят на лобовом стекле. А путешествуя на мотоцикле, ты играешь в этом действии главную роль. Дожди и грозы – его обязательная часть.
Дома вокруг ощетинились прутами арматуры, торчащими из крыш. Объяснение простое – раз торчит арматура, значит дом недостроен. А раз дом недостроен, налог на него платить не нужно.
Сирия – наша социалистическая провинция. Русских здесь любят. На дорогах много военных «уралов» и ижевских каблучков. Основные магистрали вполне ничего. Но допотопные заправки ждут Лукойла.
Ребята говорили, что крепость Крак-де-Шевалье, будет видна с дороги, поэтому крохотный знак «цитадель» на информационном щите среди массы других надписей я проигнорировал. Понял, что зря, только когда подъехал в Хомсу, сделав крюк в восемьдесят километров.
В крепости я был один, отбиваясь от продавцов кодака и открыток.


Крак-де-Шевалье Krak des Chevaliers

Крепость в двенадцатом веке построили кровожадные крестоносцы (ну, или местных жителей, наверно, припрягли). Размеры впечатляют, внутри все как надо, с башнями, лабиринтами коридоров, колодцами и подвалами. Вот только весь кирпич и камень подозрительно свежий.
Хозяин ресторана, стоящего на соседнем холме, был очень любезен с единственным посетителем, поболтали. Я съел цыпленка, и отправился в Пальмиру, «жемчужину востока».
Уже совсем стемнело, опять пошел дождик, заправок нет. Прямая дорога сливалась с каменной пустыней, изредка делая широкие кривые, огибая непонятно что. Движения не было совсем никакого. Только несколько раз навстречу пролетали длинные вереницы громадных мрачных темно-зеленых иракских бензовозов. Свет только на первой машине, все остальные шли с тусклыми габаритами, по военному.
Уже совсем настроившись увидеть огни полуразрушенного Багдада, я заметил поворот на Пальмиру, и через пару холмистых поворотов для меня открылся широкий вид на город, мерцающий ночными огнями, и цитадель Тадмур.
Я выловил местного мотоциклиста, и он отконвоировал меня в холодный Бельхотель.

Бельхотель

Ночью моему размороженному организму снились такие сны, что Рокко Сифреди отдыхает. А из заправленного доверху мотоцикла через карбюратор вытекла большая лужа бензина, но все обошлось.

Пальмира

Цитадель Тадмур – это полный новодел. И, несмотря на то, что деньги за вход берут, нагажено помногу раз в каждом углу. Сама Пальмира представляет собой остатки древнего города. Поскольку туристов практически не было, я побродил там с большим удовольствием.  




Пальмира

Но половины дня на осмотр вполне хватило. И снова я был на пустынной дороге.
Мотоцикл при встречном ветре еле ехал. Раздувающиеся сумки в чехлах и дождевой комбез снижали скорость до сотни километров в час. Плестись по однообразной дороге до Дамаска было жутко скучно. Бензин в баке закончился прямо на въезде в город. А заправки скромно прячутся внутри окраинных кварталов, и без помощи таксистов их не найти ни за что.
На улицах везде указатели – для меня это важный показатель культуры города.
Побродил по сырому городу. Пива нет, но если видишь мятые банки, валяющиеся на ржавой бочке, значит рядом идет торговля алкоголем по-черному.

Рынок в Дамаске

Знаменитый город-рынок в такую погоду казался заторможенным и скучным.
Отели зимой в Дамаске, похоже, чем дороже, тем теплее. Более дорогой отель оказался слишком жарким, надо было брать чуть подешевле.

Интересно, полицейские стоят на каждом углу, но их все игнорируют. Таксист разворачивается под знаком прямо на глазах у мента. Тот идет к нему, поднимая руки: «Брат, ну что же ты делаешь, знак же». Таксист отмахивается: «Спешу!» Даже странно как-то.
Из-за дождя я не стал задерживаться в Дамаске и поехал дальше на юг.
По хорошему шоссе я быстро долетел до границы Иордании. Пускать меня сразу в страну не хотели. Пограничники отвели меня по цепочке к самому главному боссу и тот сказал, что въезд на мотоцикле в Иорданию запрещен. Я стою, молчу, улыбаюсь привычной универсальной виноватой улыбкой. Сделав паузу он торжественно заявляет, что дает мне персональное разрешение на сутки пересечь страну транзитом. Свита вокруг чуть в ладоши не захлопала от милостивого и справедливого решения. Я уточняю: «Вы даете мне ровно 24 часа?» Он смутился: «Ну, конечно, не так строго, но…»

Хотя мрачные тучи продолжали висеть в небе, Амман мне понравился больше, чем Дамаск. Хотя, возможно, все дело в чудодейственном вискаре, который я купил на границе в дешевейшем дьюти-фри.
Очередная новодельная цитадель на горе - тут ее пока только начали строить, огромный римский амфитеатр в центре города и куча народу на улицах.


Амман

Попытался фотографировать людей. Тяжело, отворачиваются, даже если камера висит на пузе.
Добрый дядька на допотопной швейной машинке за пять секунд зашил мне порванный ремень и отказался брать деньги.

Кожевник

У одной из маленьких гостиниц я заметил два мотоцикла Yamaha Tenere с французскими номерами. Встал в том же отеле – комнатушка метр на два с грязной койкой.
Команда мотоциклистов оказалась международной - австралиец, француз и финка. Они ехали на двух мотиках туда же, куда и я, но гораздо медленней. Пошлялись вместе по дешевым кабачкам, попили чая. Еда очень дешевая, алкоголя нет. В гостинице я проставился вискарем, но дубак не отступал. Строили планы, делились опытом. Холодно, а они еще и без мотоштанов, в простых джинсах путешествуют. У австралийца Энди сгорел генератор в Греции. С него взяли четыре сотни долларов за починку, а на самом деле, просто заменили батарею, которая умерла через неделю. Так что фара работает только на одном мотоцикле.

Мотоциклисты

Ура, сегодня первый день тепла и солнца!
А я тронуться не могу, заклинило противоугонную колбасу, которую я повесил на колесо.
Пока я объяснял местным, что такое болгарка, они за минуту раскололи внешние колечки цепи молотком и перепилили внутренний трос простой ножовкой.

Трос "минутка"

Не представляете, какой кайф из холодного мокрого Аммана за двадцать пять минут долететь до солнечного «мертвого» моря!

Мертвое море

Ребята поехали дальше, а я остался на пляже в одиночестве и плескался в море, пока не защипало в анусе.


Мертвое море

Дорога вдоль моря шла отличная, но, поскольку рядом Израиль, меня часто тормозили военные и просили показать паспорт. Поодаль на постах убедительно стоят хаммеры с крупнокалиберными пулеметами.

Иорданский блок-пост

Перед Акабой обогнал ребят, которые явно не спешили.
Я снял денег с карточки, купил еды и поехал в пустыню Вади-Рам.

Иорданская дорога

Чтобы сделать пару героических фоток, съехал с дороги. И хотя все время твержу себе «не езди без шлема», прицепил его сбоку. Он тут же сполз, стекло зацепилось за куст и отломилось вместе с креплением. Теперь или ехать без стекла, или прикручивать его намертво скотчем.
А в городке, где кончается асфальт, мне наперерез бросился пьяный мент (и тут такие бывают). Напугал меня волками, бедуинами, зыбучими песками и потребовал вернуться. Я его послал и двинулся дальше, но настроение он мне подпортил. Раньше я по песку не ездил (пытки дорожного мотоцикла в пустыне Гоби не считаются).



Вади-Рам

Сначала был страшно, а потом вспомнил, как гоняют на ралли Париж-Дакар, врубил четвертую и попер. Главное ноги с подножек не снимать, когда колбасить по песочным волнам начинает.
Стемнело очень быстро. Я проехал километров сорок по абсолютно безжизненной пустыне и размышлял о том, что по следу меня будет легко найти, вот только хорошо это, или плохо?
Волки, заявленные ментом на въезде, тоже немножко смущали. В темноте ехать по песку становилось совсем трудно. И тут мне встретилась свежая тойота-пикап, из которой вылез очень дружелюбный усатый дядька и позвал к себе в лагерь.
- Далеко?
- Нет, 500 метров.
- Какие 500 метров, я на десять километров вокруг ничего живого не вижу!
- Поехали, увидишь.
Едем полкилометра к ближайшей горе, вдруг песок уходит вниз, и в образовавшейся впадине виден большой лагерь с палатками и верблюдами.

Дядька, его зовут Мазив, сам родился здесь, и хотя кемпинг сделан для туристов, свою семью он привозит сюда каждый год. В этот раз, как он выразился, у него семь детей, один грудной. Меня усадили у костра и напоили чаем с только что испеченным в песке хлебом.
А вокруг красота невероятная. Месяц слепит сильнее моего любимого светодиодного фонаря. Сверху море звезд, снизу море песка, вокруг огромные скалы-горы. Пошел из лагеря побродить, и сразу же потерялся. Лежу на песке, смотрю, как звезды наверху крутятся. Это просто чудо как здорово!

 


Лагерь Мазива
С утра сделали пару снимков с семьей Мазива, и я пополз обратно на трассу. Цепь на мотоцикле растянулась очень прилично всего за несколько десятков километров по песку.



Петра

В Иордании осталось еще одно место, которое мне хотелось увидеть – Петра. В нее я въехал галопом на коне. Размеры древних поселений впечатляют. Одного не пойму, зачем селиться так высоко на горе. Утром в поле спустился, уже пол дня прошло, пора обратно лезть.
Храмы и гробницы, выбитые в камне, разнесены по ущельям на несколько километров. Передвигаться с точки на точку удобно на ослике. Интересно, что большинство построек – дохристианские.
Поднялся на гору жертвоприношений. Древние убивали здесь девственниц, а мне в качестве жертвы пришлось зарезать своего ослика.
Бедуины вертятся вокруг туристов как у нас цыгане.
Близость скорого общения с египетской таможней портила все настроение, поэтому я решил не тянуть и в этот же вечер погрузился в Акабе на паром в египетский порт Нувейба. В принципе, в Египет из Иордании можно проехать посуху, зацепив кусочек Израиля. Но наличие израильской визы в паспорте путешественника потом может вызвать проблемы в некоторых странах.
Увидев египтян, погрузившихся на паром Pella, я испугался – сплошные оборванцы, грязища везде. На пароме сломался один грузовик. Перепробовали все способы его починить, включая самые экзотические. Наконец, через час, египетский творческий гений иссяк, подогнали еще один грузовик и вытянули сломавшегося  коллегу на тросе. За это время я познакомился с французом Хэбой, который возит евро-туристов по Африке на грузовике. Он посоветовал мне покрепче запастись терпением, и его совет мне часто помогал по дороге.

На площадке для осмотра мешочники выгружают все барахло, машины тщательно проверяются.
Египетская таможня оказалась на удивление прозрачной, хотя и очень дорогой. Кроме обычных формальностей, для транспортного средства необходим специальный международный документ, гарантирующий обратный вывоз, который называется Carnet de Passage, сокращенно – карнет. Документ, действующий только в Египте можно купить прямо на границе. Сергей Синельник, который уже путешествовал в этих местах, предупреждал меня, что существует транзитный карнет, который стоит в два раза дешевле обычного. Так что через три часа торговли дядька за стойкой выдал мне желаемую бумажку, взяв немножко денег себе в карман за риск. Карнет мне нужно будет вернуть его коллеге на выезде из Египта в Ашване, или у них будут проблемы. Все это время меня опекал начальник смены в солидном чине, водивший меня от окошка к окошку и даже оплачивавший мелкие квиточки, выдаваемые в многочисленных окошках. Уже рассвело, когда я получил транзитные египетские номера (задний и передний!) и выехал из порта. Сразу направился в монастырь святой Катерины. По дороге поспал три часа в пустыне.



Синай

Солнце жарит - мама не горюй!
Монастырь святой Катерины
Монастырь оказался доступен для посещения только в определенные часы определенных дней. Конечно, в день моего приезда он был закрыт, и я двинул в Шарм-Эль-Шейх, плавать в Красном море. В Египте случились праздники, все отели были полным-полны. Долго выбирал самый дешевый. Утром, уезжая в Каир, я пошел искупаться и сразу порезал камнем ногу. Пришлось ползти в госпиталь, зашивать. Но нет худа без добра – в госпитале попросили паспорт, который я забыл в гостинице. А то пришлось бы за ним возвращаться из Каира за восемь сотен километров.
Оазис в Синае
На пути в Каир сухой встречный ветер синайской пустыни опустошил мой бак раньше, чем я ожидал. Мое везение растягивать последние капли опять сработало, вкатился на заправку, уже чихая, и тут у мотоцикла отвалился задний номерной знак. Вот бы был геморрой! Наличные у меня закончились. В придорожной кафешке я предупредил: «У меня только пятнадцать фунтов, кормите исходя из этого.» Вроде поняли, но после еды принесли бутылку воды и попросили еще полтора фунта. Отдал последние бумажки, пожал плечами и сказал волшебное слово «Ноумани!». Это слово, как ни странно, хорошо понимают приставалы из всех стран мира.
За проезд под Суэцким каналом денег с грязного туриста не взяли, видимо волшебное слово хорошо читалось на усталом лице. Наличных денег реально не было.
Бестолково помотавшись по Каиру, я стал звонить Ахмеду, с которым я познакомился на международном сайте мотопутешественников horizonsunlimited.com. Без его помощи в первый день я бы уже не выбрался. Ну тут и движение – просто война, хуже нигде в мире не встречал.


Каир
Ахмед приехал на боевом Ренглере и отвез меня в центр, где с третьей попытки заселили меня в отель Луна. Очень прикольное место - отличная компания, кухня, ванна, кальян и библиотека, рядом подземный паркинг, в котором я даже один раз поставился (потом просто бросал мотик у входа). А лифт без дверей – это просто шедевр. 

Лифт

Дешевых и неплохих отелей в центре Каира много. Фишка в том, что домовладельцам запрещено поднимать арендную плату, уже много десятков лет, и бизнес на аренде хорошо экономит, хотя на состоянии домов это сказывается не лучшим образом.
Первое, что нужно посетить в Каире – это исторический музей. Здесь собраны все сливки археологии. Масса гробов-саркофагов, всякая нетленка (мумии), много рисунков и статуй.

Мумия

Насколько же у них было формализованное искусство. Тысячи лет одни и те же пропорции тела, нога делает шаг вперед. Очень напоминает наших Лениных с кепками в каждом скверике.
Хотя наши поразнообразней будут. На некоторых изображениях сохранились родные краски – просто невероятно! Огромное количество письменной информации, но нужно покупать большую книгу, в которой будут даны все переводы. Некоторые саркофаги имеют красивую аэродинамическую форму. Добавляешь колеса, и получается гоночный автомобиль.
Вечером на улице толпы народа. Что празднуют – непонятно. То ли Курбан-Байрам, то ли китайский лунный новый год. Народ также бесцельно шляется по центру, как и у нас, но девушек почти нет. Традиция заставляет их сидеть дома. Поэтому и жирненькие все такие.
Раненая нога болит, мышцы устали, кожа на пальцах трескается от сухости, ранки не заживают, желудок пищу не варит. Устал я типа.
Весь следующий день лазил по пирамидам, а вечером смотрел лазерное шоу, которое проецировали прямо на них. Пирамиды оказались поменьше, чем я ожидал, но все равно – впечатляют. Сколько возни в тщетных попытках продлить свое существование…

 
Я еду к пирамидам!


Фараонское кладбище – шоу

Район пирамид - самый испорченный в Египте. Деньги клянчат все, даже полицейские. Сначала цепляются к тебе, бормочут на плохом английском, ведут в секретное место, всучивают камешки, а потом требуют пару долларов за экскурсию. Заклинание «Ноумани!» помогает, только если повторять его с самого начала. И все равно мне пришлось пару раз заплатить. Кстати, если деньги попали в руки каирскому торговцу, сдачу можно получить, только всем видом выражая в этом твердую уверенность. Вид рассеянного туриста – это гарантированный способ получить разводняк практически в любой стране мира.
На обед съел большую печеную картошку у передвижного ларька на мосту. Сладкая и вкусная!
Автомобильное движение  в городе просто чумовое, втянулся только на третий день. НО! Все  всех видят и только делают вид, что не замечают. В конечном счете, когда останется пара сантиметров, тебе уступят, невозмутимо притормозив. Рулят неплохо, чайников нет, не выживают наверно. Отвлекаться от дороги нельзя ни на секунду. Когда я стал ехать смелее, движение впустило меня, как своего. Осталось остерегаться безумных пешеходов и таксистов, десантирующих пассажиров прямо посередине четырехполосной дороги.
В аптеках присутствуют все европейские лекарства, но стоят они иногда в десять(!) раз дешевле, чем у нас.
В книжном магазине рядом с книжками типа «виндоуз для чайников» я увидел самоучитель по хирургии…

Мент

Полицейские стоят на каждом перекрестке, плюс в развес на улицах. У правительственных зданий установлены мощные противотанковые ежи и бронещиты.
Жители дружелюбны. «Ноумани!» срабатывает как переключатель. Они становятся гостеприимными забесплатно. В Каире уже поднадоело, но мотоциклу нужна новая цепь, а в праздники все закрыто. Я решил проявить накопившуюся фотопленку. Зашел в интернет-кафе поискать координаты фотолаборатории. Связи не было, задумчивая девушка-администратор тупо вставляла и вынимала сетевой кабель из розетки. Вместе починили связь, но ничего в инете не нашлось. Рассудив, что самая лучшая лаборатория должна быть на улице, ведущей к пирамидам, нашел аккуратную новенькую цифровую лабу Fuji. Полчаса ерзал как на иголках, пока проявлялись пленки. Фотографии помогут мне со многими подробностями вспомнить каждый день путешествий, а значит, это время останется со мной. Сколько дней из своей офисной жизни вспомните вы? Ну, вроде индекс-принты получились отличные, печатать не стал, не хотелось везти с собой кучу бумаги.
Мои прожорливые друзья, фотовспышка и GPS-навигатор, очень любят кушать батарейки. Оказалось, что все купленные в Крыму батарейки энергайзеры – паленые и живут очень не долго, так что здесь купил еще батареек.
Обслуживание даже в Макдоналдсе и KFC ужасно медленное, а могут и  совсем  забыть про заказ. В центре маленькие грязноватые Макдоналдсы попадаются на каждом шагу. На банках сока, продающихся в магазине честно написано - 35% гуава или манго. Открываешь, а там желе практически. Чтобы оно вытекло, его нужно сильно трясти, а потом можно даже жевать. Но в целом - вкуснейшие напитки без загадочных трехцифирных компонентов.
Сегодня вроде официального праздника нет, но магазины все еще закрыты. Обзванивать магазины бестолку. Египтяне никогда не скажут цену или даже наличие товара по телефону. Нужно приехать, поздороваться, поболтать, еще и кофе выпить, а уж потом идет бизнес.
Ахмед обещал пати вечером, но обломался, и я, поспав пару часиков, пошел шляться по городу,
искать приключений. Очаг разврата – отель Шератон. Дискотека Эль-джезира начинается аж в полтретьего ночи, но гостиничные проститутки мне не интересны. Хотелось в настоящий притон с кальянами, в которых дымится гашиш, сладостями и танцами живота. Шератонские таксисты знают все, но боятся:
- Кто тебя послал, скажи имя?
- Да я сам по себе…
- Нет, мы ничего не знаем!
Таксисты, кстати, искренне обижаются, если турист не заплатит им в три раза дороже, чем обычно. Цены получаются как раз московские, так что я не в обиде.

В полдень следующего дня Ахмед заехал за мной на своем белом ренглере и мы стали методично объезжать мотомагазинчики. Половина хозяев еще отдыхала после праздников, но в одном магазине мы нашли полный выбор расходников: аккумуляторы, фильтры и цепи!!! Для меня цепь тоже нашлась - японская EK, причем дешевле, чем у нас. Я просто не верил своему счастью. Мотик сразу стал вести себя приятней, тоже обрадовался. Ахмед дал мне прощальный обед в сирийском ресторанчике. Рассказывал про свою жизнь. Кстати, кучи спутниковых тарелок на домах нужны для того, чтобы смотреть бесплатные порноканалы с разных спутников. Ахмед рассказал, как выписанная ими для съемки рекламного каталога венгерская модель оказалась порнозвездой, но об этом они узнали, только увидев ее по спутниковому ТВ через месяц после ее отъезда. Заказчик был очень зол. Не то, чтобы ему не понравился каталог с порнозвездой на обложке, очень даже понравился. Просто он чувствовал себя обманутым, не попользовавшись ею. А славянские девушки здесь пользуются бешеной популярностью. Некоторые приезжают сюда на поиски мужей и даже с ребенком на руках у них есть все шансы найти богатого супруга.

Дальше на юг идут три дороги. Первая тянется через пустыню. Там красиво, но крюк получается очень большой. Другая идет по берегу Красного моря, а третья – прямо по берегу Нила. Решаю двигаться вдоль Нила – так короче, и по пути куча развалин, по которым я так люблю полазать. Закат был близок, но дорога вдоль Нила оказалась полностью освещенной на всем своем протяжении до Ашвана. Здесь берега реки плотно заселены. Кругом зелень, пальмы, оросительные каналы – красота. Только маршрутки не дают расслабиться. На обычной двухполосной дороге они делают двойные обгоны, сгоняя встречный транспорт на узкую обочину. В грязных деревеньках зарыты необозначенные лежачие менты.
Много полицейских постов. Ахмед обещал мне, что на каждом меня будут ловить и держать до утреннего конвоя, но удалось проскочить все. Тут очень боятся за туристов. Любой теракт сильно бьет по туристическому бизнесу. Поэтому для безопасности туристов из каждого крупного города утром выезжает полицейская машина - конвой, в сопровождении которой можно ехать вдоль Нила.
На заправках по умолчанию льют 80-й бензин (нужно просить «супер», 90-й) и постоянно обливают весь бак. Наконец я добрался до городка Эльминья, где можно было перебраться на другую сторону Нила, и заночевал в двухэтажном отеле у братьев христиан.

Не зря они меня вчера расспрашивали, во сколько и куда я собираюсь наутро. У входа в отель меня ждала полицейская машина – конвой. Однако когда мы доехали до ближайшего поста, их энтузиазм иссяк, и дальше я поехал один, перебравшись на восточный берег Нила. Здесь идет множество узких грязных дорог. Когда я разъезжался с коровьим стадом, злобный бык лягнул меня в коленку. Вот, оказывается, зачем нужны мотоштаны с защитой.
В утреннем тумане я пропустил известное место Бени Хасан, поэтому про следующую достопримечательность, Эль-Амарна я стал активно спрашивать. За расспросы меня привели в очередной полицейский участок, где, после получаса размышлений, выделили гида. Он уселся на заднее сиденье и, путая «право» с «лево», показал мне дорогу.

Нил


Эль-Амарна

В Тель-Аль-Амарне ничего особенного не оказалось. Несколько полуразрушенных гробниц, в которых сохранилась выдающаяся резьба, и дворец царицы Нефертити (точнее, его фундамент). 

Девочка на пароме между берегами Нила

Так что я управился за пару часов и вернулся на трассу. Но тут удача изменила мне. На посту меня ждала машина-конвой, полная народу. Началась эстафета. Машина (отделение солдат в кузове и офицер с водителем  в кабине) вела меня до следующего поста. Там меня встречала следующая команда. Все бы ничего, но смена караула занимала по полчаса, а то и по часу. И ехали мы совсем не торопясь. Пару раз пытался оторваться, но рации у них бьют далеко, и ловят заблудших туристов всем миром. В результате, три сотни километров до Люксора я ехал (или полз) ДЕВЯТЬ часов! Жутко злой и измученный я въехал в город и сразу нашел кемпинг с множеством интересных людей, пивом и ванной. Немец на старом биммере, второй месяц колесящий по Египту в ожидании ливийской визы. Бельгийская пара, облизывающая свои аккуратненькие КТМы, бездорожья не видевшие. Еще один немец на Унимоге с невероятным количеством пройденных маршрутов, гордо нарисованных на борту грузовика. Бэкпэкеры с традиционно огромными рюкзаками. Багажа у всех просто немеряно. Большинство путешественников смотрело на меня косо. Ведь они совершают великое путешествие, полное опасностей, требующее серьезной подготовки людей и техники. А тут я, такой беззаботный, на своем мопеде с тряпичными сумками по бокам.

С утра заехал в кафешку для местных жителей позавтракать. Хозяин, посмотрев как я ем, принес еще одну порцию забесплатно. Я не стал отказываться, котлетки с чем-то зеленым внутри были очень вкусными.
В Люксоре много исторических достопримечательностей по обоим берегам Нила, но основная приманка для туристов  – Город Мертвых на западном берегу.

Люксор

Гробницы здесь длиннющие, коридоры по сотне метров, пробитые в толще скал. Все стены и потолки украшены орнаментами и картинами. Поставит экскурсовод толпу перед очередной картинкой плоского человечка и начинает трепать всякую ерунду. Интересно, через неделю хоть один человек из группы сможет хоть одно слово вспомнить? Знали бы фараоны, что устроят из их гробниц потомки – кремировались бы однозначно. А энергию строителей направили бы в практическое русло, и было бы у древних египтян метро не хуже московского.



Гробница

Фараонские могилки мне уже поднадоели, а билет на очередной паром я еще не купил, и, потеряв интерес к Люксору, я помчался в Ашван.
На этот раз, чтобы избежать конвоя, я применил другую тактику. Нахожу на карте ближайший городок и на посту говорю полицейским, что еду именно туда, к другу. Конвой в таком случае не нужен, однако я, похоже, не первый, кто придумал этот трюк. Начинаются уточнения:
- А дальше? Сегодня только туда?
Ну да, честное лицо мы делать умеем. Таким образом я быстро долетел две сотни километров до Ашвана и сразу поперся в порт. Найти что-то в городе тяжело. Указателей мало, они на арабском, и местные ни фига не врубаются. Приехал в порт в пять вечера, а они работают до четырех. Поплелся искать гостиницу, нашел дешевую. В ресторане накормили жестким шиш-кебабом задорого, а потом еще на улице пятерочку выклянчили. Инет здесь дорогой.
Порт стоит в жутко грязных трущобах, зато здесь продают дешевые мандарины и бананы без накрутки для белых братьев. А яблоки здесь все сирийские.

Сегодня мой внутренний терморегулятор наконец переключился из режима обогрева в режим охлаждения. Завтра обещают плюс тридцать в тени. Прокатился по центру города. Чисто, красиво. На высоченную дамбу, образующую озеро Насер, пускают только с экскурсиями.


Ашван

У офиса речной компании народу европейского все прибывает и прибывает. Паром в Суданский порт Вади-Халфа ходит раз в неделю, а грузовой для автомобилей – только раз в месяц, как раз завтра. Другого способа попасть в Судан нет. Наземная граница закрыта, и там неспокойно. Купил билет, мотоцикл погрузят на пассажирский паром. Остаток дня свободен. Ассимилируюсь, сижу пью чай с задумчивым видом, смотрю на проезжающие машины вместе с кучей местных бездельников. Пропиваю последние десять баксов. Бутерброд нормальных размеров с картошкой, помидорами и диетической котлеткой стоит на наши деньги три рубля. А вот в ресторанчики надо заходить только в те, где активно кушают местные. Иначе сдерут втридорога и накормят тухлятиной. Все египтяне предельно вежливы. Даже портовые грузчики с тюками сипят из последних сил «велком».
В кафешках сидят одни мужики и круглосуточно курят кальяны. Здесь я встречаю уже вторую хорошенькую немку. Они, видимо, все мигрируют в Африку. Напуганный рассказами про голод в Судане и Эфиопии, я купил пять банок тушенки. Делать офигенно нечего, винный магазин я не нашел. После обеда улегся в парке на скамейке с видом на Нил и проспал до вечера. А потом – то же самое важное дело делал в отеле, в общей сложности пятнадцать часов.

Ашван

Народу по Африке путешествует достаточно много. На больших грузовиках передвигаются группами. Оказывается, очень популярен немецкий унимог. Евролюди путешествуют очень медленно. На каждую страну отводят не меньше месяца. Когда я рассказываю про наших парней, делающих девять тысяч километров за десять дней, на меня смотрят с недоверием. Да и я, пересекающий Африку за два месяца, тут хожу в героях скорострелах. Я считаю, что у всех есть впечатлялки для принятия новой информации. У кого-то впечатлялка работает дней семь, а потом ей надо год переваривать. Кто-то день впечатляется, день отдыхает. Моя может впечатлять и впечатлять.
ВСЕ едут с путеводителями, а они ведь сильно мешают составить свое, собственное мнение о стране и людях. У них путеводители, а у меня – карта дорог. Дороги, они ведь главные в путешествии.
Не перестаю удивляться европейской отчужденности и холодности. Обмен впечатлениями обычно сводится к тому, кто, сколько и где потратил денег, что дешево, что дорого. Редкие мотоциклисты совсем не спешат брататься.

Следующий день - великий день. Все в порту с девяти утра. К полудню пассажиры вроде прошли формальности, но на кораблик все еще грузят мешки и коробки. В Судан везут абсолютно все – хлеб, морковку, холодильники, колеса.

Порт Ашван

А три унимога, два лендровера и четыре лендкрюйзера с кучкой озлобленных западных туристов все еще стоят на стоянке, ожидая баржи. Кроме меня на пароме три поляка пешком, пара французов на великах и еще несколько личностей с белой кожей. Иностранцы все на верхней палубе, которую завалили мешками с тряпками, а местные предпочитают сидеть в душной каюте. Я не жалуюсь, в порту оказался неплохой дьюти-фри с джином и виски. Отчалили в пять вечера. Здесь воистину время ничего не стоит. Пароход доверху загружен барахлом. Вечером обстоятельная молитва. Прикольно. Наверно, сближает. Обычно мусульмане молятся пять раз в день, но в путешествии достаточно одного или двух раз. Волн нет – плыть кайф. Кормят один раз. Выбираю момент наивысшей голодности. Порции крошечные, поэтому все здесь худые.


Паром

Абу-Симбель, четыре огромных древних статуи на берегу, проглядели, хотя прошли от него в километре. Пьем джин с поляками, я хвастаюсь, что у меня самый компактный багаж, самый лучший ножик, с.л. фонарик, с.л. сандалии, с.л. термобелье и с.л. спальник и все остальное тоже.
Пароход задолбал гудеть. Пришли в Вади-Халфу ровно в девять утра. Пару часов постояли, потом стали разгружаться. Агента по транспорту пришлось ждать полтора часа. Им оказался шустрый хитрый старичок по имени Камаль Хасан с быстрым английским, который трудно было понять, потому что зубов у него осталось немного. Но он сделал все быстро и попросил двадцать пять долларов за все бумажки. Нагрел, наверно. Сдачу с моего сороковника он обещал дать в ближайшем отеле (хорошем). Им оказался сарайчик в пустыне. Похоже, в Судане начинается настоящая африканская экзотика. Те самые места, где живут хуже, чем у нас.


Камаль Хасан

В два часа дня я выехал из портового городка. Дорога – гребенка, полузанесенная песком. Можно жарить!
Темнеет рано и быстро – в пять-шесть часов. Вроде становиться на ночлег еще не охота, но проходит еще час-другой, ехать в темноте становится совсем тяжело, а вот хорошего места для палатки в темноте уже не найти.

За пять часов проехал всего сто восемьдесят километров. Тянул до городка Абри, где должна была быть заправка, однако GPS привел меня на рынок, уже совсем пустой. Люди все улыбаются, машут руками. Девки приличные попадаются, или я после Египта оголодал?
Пришлось отползти на пару километров от деревни и поставить палатку под пальмами на берегу Нила. Развел костерок из пальмовой коры. Жалко, чайника нет. Улегся спать весь пыльный. Вокруг ослы и их дерьмо.

Осел

В пять утра заорал громкоговоритель муэдзина и все ослы разом. Присоединившийся к ним птичий хор таки выгнал меня из палатки – красотища, вокруг меня пальмы, Нил течет не спеша. АФРИКА!



Пришел хозяин участка, хмуро посмотрел на меня и остатки костра, но ничего не сказал.
Дорога пошла тяжелая. Скалы, песок. Колея то уходит в угольные горы, то выходит на живописный берег Нила. Но по сторонам смотреть нельзя – сразу же упадешь в песок.
Последние сорок километров до Донголы я сбился с пути, выехал в пустыню и шпарил по песку. Это оказалось приятней, чем ехать по разбитой колее.
Понемногу начинаю вкатываться в пустыню. Правда, приходится стоять на подножках, а мой низкий руль для этого не подходит. На гладком песке достаточно перенести вес на заднее колесо, чтобы не зарывалось переднее. Очень сильно мешают сумки, и фотоаппарат тоже приходится крепить к седлу, с ним на шее ехать совершенно невозможно. Чем быстрей едешь, тем легче рулится, но на кочках можно хорошо улететь. Мой мотоцикл замечательно подходит для таких дорог. 

Нильский катаракт

У Донголы на карте отмечена достопримечательнось – церковь Кава. Ехать по зыбучему песку восемь километров. В глубоких колеях я навернулся уже пятый раз. А церковь-то вся занесена песком. Только кусочек стены виден. Знал бы – не поехал. Понемножку привыкая к песку, я ехал все быстрее и быстрее. Начал даже прыгать на горках. После одного прыжка длиной метров в пять, лопнула по шву одна сумка, и из нее посыпалось барахло. Заодно я обнаружил, что уже потерял смазку для цепи и одну суперсандалию Columbia. Чем я там еще хвастался вчера? Новые тапки купил у очередного парома. Там же на рынке крикливый парень быстро и качественно зашил мне сумку.

Вокруг меня вьются пацаны. У них на великах нацеплены отличные багажные резинки, а мои все порастерялись. Снял у них одну, другую, и пацаны испуганно укатили, пока я еще что-нибудь не открутил.
Люди попадаются разные, то угощают кока-колой за бесплатно, то обсчитывают втридорога.
Пока искал эту дурацкую церковь и штопал сумку, солнце почти зашло за горизонт.
Отъехав от рынка на пару километров, я встал во дворе у гостеприимных людей, говорящих по-английски. Быстро поставил палатку и попытался уснуть.
В следующую точку моего маршрута, город Карима, идут два пути. Один прямой, через пески и дюны, другой вдоль берега Нила - раздолбанная колея и лишних сто километров пути.
Местные жители советуют не ехать одному в пустыню, а подождать попутную машину. Но когда и с какой скоростью она поедет?

Вопли муэдзинов, опять не дали выспаться и в пять утра я уже был на пути в пустыню. Первые двадцать километров шли сплошные острые камни и полузанесенная колея. Зато потом начались настоящие пески.



Ливийская пустыня (Судан)

Ты висишь над бесконечной ослепительно белой плоскостью. Скорости нет. Бросаешь взгляд на спидометр, а там уже сто километров в час. Вдруг песок оживает, и перед тобой вырастает гора. Ты не успеваешь испугаться, как влетаешь на высокий гребень дюны, и видишь внизу стремительно приближающиеся камни. Чувства в песке особенные, ощущаешь себя в другом мире. Даже если этот день был бы последним днем моего путешествия, я бы остался доволен.
В пересохшем русле реки растут крошечные арбузы. Их едят верблюды.

Так называемая дорога как бы идет по высохшему руслу реки. На самом деле, сотни занесенных песком колей идут во все стороны света непонятно зачем. Без навыков ориентирования по солнцу или GPS-навигатора тут делать нечего. Компас, скорее всего, будет врать, потому что камни содержат много металла.
В пустыне не жарко, только сильный ветер сушит кожу. За весь день пути я только один раз увидел машину, идущую встречным курсом километрах в трех от меня. Воды я традиционно везу по минимуму, два литра. Если что-то случится со мной или мотоциклом, начнется настоящий экстрим. Ведь до ближайшего населенного пункта почти сто километров пустыни…

Без потерь я подъезжаю к Кариме и вижу гору Джебел Баркал, выросшую прямо в пустыне, а под ней – множество древних пирамид.

Когда-то, три с половиной тысячи лет назад, эти места делили египтяне и нубийцы.
Немножко побродив по древностям, я заехал в сам городок Карима. Он оказался таким пыльным, что ночевать в нем не захотелось, и я поехал искать паром в Марави.


Паром

Здесь, в местечке Нури, тоже стоят пирамиды, которым тысячи лет. Прямо у их подножья я встретил местного парня, который учился в харьковском авиационном десять лет назад. Имя у него было очень трудно произносимое, поэтому я назвал его Хасаном. Поехали к нему домой. Наконец то мне удалось смыть с себя пыль. А потом накрыли стол.


Суданская еда

Хасан все соблазнял меня сырой холодной нильской водой, но я требовал кипяток. Вода из реки мутная, в ней взвесь мельчайших песчинок.

Вечером мы пошли на поиски приключений. Хасан показывал меня всем встречным селянам, работал переводчиком. Он был очень рад показать соседям, что он действительно был на Украине и знает русский язык. Раньше все его рассказы воспринимались как красивые сказки. Язык он выучил на отлично, даже поговорки понимает. Очень смешно слышать хохлятский акцент из уст суданца.

Вечером народ стал приходить по нескольку человек поглазеть на меня. Двоюродные и троюродные братья, племянники и другие непонятные родственники. Мой большой пузырь джина действовал на них как магнит и очень хорошо развязывал языки.
Утомительно говорливые, они рассказали мне все. Отношения и иерархия в семье, пища, крыша, соседи, секс… Чувак, обещавший нам веселую женскую компанию в один момент заглотил оставшиеся триста грамм выпивки и отрубился под финиковой пальмой.
Народ здесь пока живет не напрягаясь. Финиковые пальмы дают еду, деньги, алкоголь.
Но неподалеку китайские рабочие строят гигантскую дамбу, перекрывающую Нил. После постройки дамбы река превратится в широкое озеро, и десятки тысяч людей, живших здесь многие тысячи лет, будут выселены в каменистую нубийскую пустыню. А многие исторические места, которые совершенно не были исследованы, навсегда уйдут под воду.

Спрашивать дорогу у местных жителей бесполезно! Как бы уверенно они не объясняли дорогу, действительность окажется полностью противоположной.
Сначала я хотел ехать в древний Королевский Город Мерое через каменистую пустыню Баюда.
Но, выслушав многократные уверения, что на Хартум идет асфальтовая дорога, я решил сделать крюк и тронулся в путь, мучимый совестью за несмазанную цепь. Асфальт кончился через десять километров после выезда из городка и начался широкий грейдер с глубокими колеями. Опять пылища и камни.

Через полторы сотни километров - развилка с рынком, заправкой и мечетью. Рынок и заправка пустые – все в мечети. Пришлось подождать, пока кончится молитва. Отсюда до Хартума четыре сотни новой прямой ровной асфальтовой дороги, разрезающей безлюдную пустыню. Ровно в центре пустыни я  встретил пару велосипедных голландцев, второй день отдыхающих в крошечном домике у дороги. Оба мучаются животами, глотают дорогие немецкие таблетки, но продолжают пить воду из кувшинов. Нужно сказать, что в Судане есть традиция устанавливать вдоль дорог кувшины с водой, прикрытые соломенным навесом. Иногда, раз в месяц, в них заливают воду. Пить такую воду, не прокипятив ее, европейцу смерти подобно. Поэтому я пью пепси-колу, к которой в нормальной жизни не притрагиваюсь. Простой воды в бутылках не продают. А тут выпил за день три литра засахаренной химической дряни, и есть уже не хочется, не тратишь время на поиски нормальной еды.


Кувшины и голландцы

На въезде в Хартум стоит гигантский рынок. По GPS координатам нашел Блю Нил Сейл Клаб, похоже, единственный кемпинг в Судане. Тут как раз зарезали барана, и мне досталось шашлыков на халяву. Познакомился с двумя молоденькими хорошенькими голландками. Они изучают местную традицию обрезания клиторов. Девяносто процентов суданских женщин – обрезаны. Ну, нашли, чем заняться. Наставник голландок дал мне подход к российскому консулу, от которого мне потребуется письмо в эфиопское посольство.

Горло после езды по пустыне болит, надо вискарика хлебнуть.
По поводу субботы все посольства были закрыты. От нечего делать получил разрешение на фотосъемку и на посещение Королевского Города. Пошлялся по островку в центре Хартума вместе с одинокой обгоревшей полькой и ее месной теткой-подружкой, которая, похоже, первый раз вышла из дома. Обычно, кстати, до замужества девушки из дома без сопровождения мужчин не выходят.

Суданка


Суданская жизнь

В Судане система милицейской регистрации как у нас, только гоняют из кабинета в кабинет еще покруче. Посмотрел я на это дело и плюнул, на границе как-нибудь прорвемся.
На мойке байк чистили сорок минут от песка. Движок уже давно барахлил. Я сделал ему небольшое обслуживание - высыпал песок из воздушного фильтра, поменял масло, отработкой смазал цепь.
Хартум – спокойная пыльная столица. Народ ездит не спеша, попусту не сигналит. Почему-то он напомнил мне наш Ставрополь. В основном все ездят на тойотах всех мастей. Много мелких мотоциклов-перделок, среди которых мой шестисоткубовый мотоцикл казался монстром. Богатого от бедного по внешнему виду не отличить. Чувак, вылезший из БМВ Х5, которые тут тоже попадаются, одет в такой же балахон, как и торговец семечками. Девки нагло смотрят в глаза и улыбаются. Поел в «Lucky meals», жалком подобии макдональдса. Спал в палатке на берегу Нила под аккомпанемент завываний ветра.
Хартум

Для получения визы жирная морда чиновника из эфиопского посольства потребовала рекомендательное письмо из посольства РФ. Письмо из Мосгордумы не прокатило. Ну ничего, зато познакомился с Андреем, тихим и приятным человеком из российского посольства. Отдав документы на визу, я поехал в Королевский Город. Двести километров асфальта и десяток полицейских постов, которые приходилось заваливать всякими накопившимися у меня бумажками, потому что паспорт остался в руках у эфиопов.



Пирамиды и гробницы Мерое

От королевского Города остались только гробницы и пирамиды. Эти пирамиды меня впечатлили. Дул сильный ветер, пространство было полно пыли, солнце было едва видно. Туристов не было совсем, десяток торговцев и попрошаек кучковался внизу, не мешая ощущать ветер истории. Я встретил заход солнца у пирамид и по темноте стал искать место для ночлега. У пирамид меня вежливо попросили не ночевать. В результате плюхнул палатку у руин дворца одного из древних правителей Куша. Пришел местный житель, сказал мне «привет», и ушел. Спится в пустыне мне все спокойней и спокойней. Хорошо здесь.
Утром меня разбудил итальянский профессор-археолог, предложив мне чашку чая. Он стал хвастаться своими черепками, но, увидев грусть на моем лице, быстро пожелал счастливого пути.


Археологический сайт

Вернувшись в столицу я сразу поехал в посольство за визой. Конечно, она не готова, «Подождите еще часок». Я так агрессивно сказал «маалейш», что срок сократили до пяти минут. Именно в эти пять минут визу, собственно, и налепили. Слову «маалейш» меня научил один очень хороший человек, долгое время проживший в Ливии. Оно означает полное расстройство, обиду и еще что-то весьма действенное.
Ангина что-то не утихала, но оставаться в Хартуме больше не хотелось, и я поехал в сторону Эфиопии.
На первом же полицейском посту меня попытались развернуть обратно за отсутствие регистрации. Но сошлись на том, что раз «Руси Судан сим-сим», нужно меня отпустить.
Не зря люди на повозках, загруженных бочками, трясутся по обочинам. У них всегда можно купить бензин за полторы цены. Я ехал, пока не стемнело, а потом решил воспользоваться координатами GPS, чтобы найти место, где уже ночевал один французский путешественник.

Суданский холмик

Лучше бы я этого не делал. Влез в холмы с острыми валунами, прыгал по камням целый час, пока не набрел на пастуха. Он офигенно удивился, увидев меня спускающегося с горы на мотоцикле, но разрешил поставить палатку на своей территории.
Усевшись в седле под ярким светом звезд, я пил четвертинку вискаря, закусывая печеньем, и разглядывал небо. Только в путешествии можно так долго смотреть на звезды. Когда я загадал желание, с неба упала звезда.
На заре двинул в Гедареф. В город въехал на последних каплях бензина, проехав пять сотен километров на одном баке. Как и ожидалось, дальше до границы пошла грунтовка, щедро засеянная камнями. Медленно ехать было тряско, я втопил и сразу же помял камнем передний диск и пробил заднюю покрышку. Домашние тренировки не прошли даром – камеру поменяли за полчаса. Правда, еще человек шесть мне помогали. Хваленая фирменная супер ультра хеви камера расползлась по шву и ее запихнули в качестве прокладки между рваной покрышкой и новой камерой.

Ремонт колеса

Дорога все время меняет цвет. Серая, желтая, голубоватая, красная. Все зависит от места, где берут щебенку и от грунта. Четыре сотни километров до Гондара в плохую погоду становятся практически непроезжими, но мне с погодой повезло. На выезде из страны погранцы забрали последние динары (типа регистрацию сделали). Эфиопская граница оказалась самой простой в мире. Вежливый служащий поставил штамп в паспорт и предупредил о таможне в следующем городке. Там парень с бодуна глянул на моц: «Карнет есть?», «Нету», «Ну езжай». Вот и вся таможня.
Эфиопия встретила жарой и живописными горами. Дорога – крутой серпантин, весь засыпанный щебенкой. От проезжающих грузовиков поднимаются огромные облака белой пыли. Обгонять такой грузовик приходится вслепую, надеясь, что дорога в этот момент не повернет резко в сторону. Хорошо, что движение совсем слабое.
Где-то на середине дороги мой мотоцикл совсем расхотел ехать. Воздушный фильтр забился насмерть. Пришлось мыть его прямо в речке у дороги. Забегая вперед скажу, что мне приходилось чистить его в Эфиопии еще раз пять.  А на всех местных автомобилях забор воздуха вынесен высоко вверх, и стоит дополнительный фильтр.


Эфиопия

Дети в придорожных городках бросаются под колеса с криками «Ю». Это означает «Эй ты, белый мистер, дай денег», но ленивые эфиопы даже этих слов выучить не хотят. Я собирался сразу ехать на озеро Тана, но, добравшись до городка Гондар, решил остаться – тут и отель с горячей водой, и прачечная, и инет. Ресторан с большими порциями мяса, местное пиво наливают. А всего две сотни лет назад здесь была столица эфиопской империи.
В гостинице узнал правильный курс суданского динара – 8,6 за доллар. Меняла предлагает 8,2. Я говорю, «Ты же знаешь банковский курс, какой смысл мне менять у тебя, с некоторой долей риска и меньшей выгодой?» А он отвечает, «Ну я же должен иметь свои комиссионные!?». То ли он дурак, то ли меня таким считает. В общем, взял взаймы у портье сто динаров и пошел гулять по городу. На улицах множество маленьких темных мутных кабачков, где народ сосет пиво и смотрит ТВ. Танцуют одни пацаны – неплохо, прикольно. А девки сидят по углам. Многие выглядят очень даже ничего - высокие, стройные, красивые. Здесь, как в тайландской Патайе, купить можно любую. Учитывая, что замуж здесь девушки выходят в тринадцать лет, а то и раньше.


Водопад Тиссисат

К озеру Тана ведет пыльная гравийка. В этом высокогорном озере берет начало Голубой Нил и через пару десятков километров он обрушивается с плато водопадом Тиссисат. Точнее обрушивался. Теперь рядом стоит ГЭС, и основная часть воды идет в работу. А от водопада остались жалкие остатки. По множеству островов разбросаны старые христианские монастыри.
Здесь Тур Хейердал собирал знания и папирус для постройки своей лодки Ра.
Прямо на берегу озера стоит замечательный отельчик Гийон с чудесной рыбной кухней.
В отеле я познакомился с немцами, которые приехали изучить возможности этих мест для цивилизованного туризма. Вечером мы собрались ужинать под старым раскидистым баобабом. На его ветках живут кучи разных птиц, и маленьких, и здоровенных, размером с гуся. У меня на ужин была огромная жареная тилапия, бананы с соусом чили и пиво Castel. Раньше в здешних местах жили гиппопотамы. Но их всех уже съели до нас.

Баобаб на озере Тана

Среди путешественников правильные люди попадаются гораздо чаще, чем в обычной массе.
Выпив все, что было в отеле, мы пошли зажигать по городским кабачкам.
А ночью кто-то на ветках истошно орал.

В семь утра гудок, чтобы не расслаблялись.
Встретил рассвет на озере – красотища. Птицы всякие на ветках чирикают. Но пора двигаться дальше. Я съел двойной завтрак и покатил в сторону Велдии. В окрестностях Велдии все зеленое, растет гигантская пшеница. Литры на местных заправках очень маленькие. В мой двадцатитрехлитровый бак легко входит двадцать шесть литров. Сначала я ругался, а потом забил.
C горных дорог Эфиопии открываются виды невероятной красоты. Но все внимание должно быть приковано к дороге. Так щекочется в животе, когда оба колеса сносит в повороте к обрыву. А лететь до дна ущелья – километра полтора.
Дорога в северной Эфиопии

Приехал в Велдию, так и не заметив поворота на Лалибелу. Придется возвращаться на двести километров обратно, обидно! Хорошо хоть гравийка ровная, и сумки я оставил в отеле.

Дорога на Лалибелу

Как затрахали личности, идущие по обочине, но в последний момент бросающиеся под колеса!
На дороге встретил стаю обезьян, так они ведут себя гораздо лучше эфиопов.
Крыши, крытые железом – признак богатого села. Если видишь там человека в обуви и пиджаке – скорее всего, он знает пару английских слов. А вообще, лучше всего говорят по-английски парни пятнадцати-двадцати лет, которые постоянно напрашиваются в гиды.


Лалибела

Представьте себя на поверхности гладкой горизонтальной скалы. В ней долбятся глубокие, по двенадцать метров рвы. В толще скалы между рвами получается как бы каменный куб. Дальше в этом кубе делаются двери, окна, колонны, выбирается середина, и получается церковь. Таких церквей в самой Лалибеле одиннадцать, и все они соединены между собой подземными ходами. Любили все-таки древние камни подолбить! Строил эти церкви король Лалибела восемьсот лет назад. Вокруг города есть еще древности, но путь к ним не обозначен. Так что когда дорога превратилась в горную тропу, мне пришлось развернуться.
В Лалибеле опять нашел отелей Гийон – это лучшая сеть в Эфиопии по отношению цена/качество (а возможно, других сетей и нет совсем). Даже уезжать не хочется. Всегда с парком, хорошей едой и великолепным видом. Главное, не нужно забывать торговаться.
В гараже мне налили бензина по двойной цене.


Церкви Лалибелы

Дети просто убеждены, что белый мистер должен денег. Жестом погонщика требуют остановиться, а если видят, что не тормозишь, могут и камнем запустить. На дороге стенды – «Эта дорога построена на деньги ЕС», «Этот водопровод построен на деньги ООН», «Эта школа – сделана на деньги Японии». Похоже, попрошайничество в этой богатой ресурсами стране возведено в государственный ранг. А тем временем, для очередной войны с Эритреей закупаются десятки МИГов, и сотни наших военных спецов живут в шикарных отелях.

Только встало солнце, как я, наевшись омлета, двинулся на Аддис-Абебу. Первые две сотни уже знакомой гравийки, заезд в Велдию за оставленными в отеле сумками и рывок на юг. Очередной местный житель убедительно объяснил, что асфальт начнется через сто километров. Ага, асфальт начался через пятьсот километров. А для начала кайфный головокружительный серпантин.
Переключаюсь со второй на третью и обратно, быстрее здесь нельзя. Потом дорога пошла ровнее, но местами асфальт засыпан щебенкой. Пролетел семьдесят километров нового евроасфальта, презентованного евросодружеством. Мосты, которые построили итальянские оккупанты, похоже, никогда не ремонтировались, а некоторые уже обрушились. Ближе к столице дорога проходит через глухой лес невероятной высоты. Хотя погода жаркая и солнечная, в лесу стоит прохлада и сырость. Осталось этого леса всего лишь несколько километров, все остальное уже вырублено.


Танки. Дорога в Эфиопии

Я очень спешил добраться до столицы до захода солнца. В Эфиопии ведь просто так палатку не поставишь, сразу придут наглые зрители и попрошайки. Реально, даже отлить на дороге - это большая проблема, дольше тридцати секунд в одиночестве не пробудешь. Даже если до ближайшего населенного пункта сорок километров, по обочине всегда кто-то будет идти или бежать.
Уже стемнело, когда я въехал в Аддис-Абебу на колесах, совсем изрезанных камнями, и встал в странной гостинице по наводке GPSа. Когда-то, несколько лет назад, здесь совершенно случайно оказался путешественник. После того, как он выложил свой отчет с координатами GPS в Интернет, сюда стало ехать большинство авто- и мото- путешественников (информации по Эфиопии исключительно мало). Это, конечно, очень удивляет местных жителей. Ведь они используют эту гостиницу исключительно в качестве дома для свиданий. Большое зеркало у кровати и комплект презервативов обязательны в каждом номере. А теперь и палатка белого человека у входа, в качестве дополнительного антуража.


Дорога в Эфиопии

Мне нужен был сервис, чтобы выправить помятый колесный диск. В автосервисе открутили колесо, но шиномонтажа у них не оказалось. Бросив мотоцикл, понес колесо на ближайшую заправку, где его разбортовали. Диск приволок в мастерскую, и там его за пару долларов выправили прессом и кувалдой.

Мастерская в Аддис-абебе

Дальше опять шиномонтаж и сервис, собирать кучу хлама в одно целое. Все сделали быстро и не хотели брать денег. Отлично, теперь переднее колесо не бьет, зато стало чувствоваться заднее колесо. После проколов я делал прокладки из старых камер, и их общий вес уже под полкило. Такой дисбаланс ощущается даже на шестидесяти километрах в час и сильно ест покрышку. Народ в столице на дороге ведет себя поаккуратней, но все равно сегодня бегущая через дорогу девчонка врезалась в мое заднее колесо
Вечером я встретился с местным байкером Маури, который катается на Хонде Африка-твин. Полуэфиоп, полуитальянец, он руководит мебельной фабрикой, одной из многих в семейном бизнесе. Он уже был на юге Африки, а я только что приехал с севера. Так что мы оба узнали много полезной информации. А потом он отвез меня в уютный итальянский ресторанчик и накормил вкуснейшим мясом.


Эфиопия

Я долго принимал решение, где пересекать кенийскую границу. Ехать обычным путем через Мояль, или по озеру Туркана, по западному или по восточному побережью. По западному берегу озера не ездил никто. Информации кроме той, что там бродят злые суданцы, нет. Зато всего в паре сотен километров от границы начинается асфальт до Найроби. По восточному берегу озера люди ездили, но там больше семи сотен километров серьезной безлюдной пустыни без заправок, и случись что, помочь будет уже некому. К тому же менты за отсутствие визы могут развернуть обратно. Решаю ехать самой наезженной дорогой через Мояль, несмотря на то, что на ней иногда бывают ограбления. Зато заправки есть каждые двести-триста километров, и машины проезжают часто. А вот немецкая пара, с которой я уже пересекался в Хартуме, решила ехать на своем джипе по восточному берегу озера Туркана.

Вперед на юг, к кенийской границе!
Дорога плавно петляет вокруг длинных озер, окруженных горами. Ослов почти нет.
Южная Эфиопия
Заскочил на горячие ключи. Действительно, горячие, но ничего интересного. После них, правда, еще две сотни километров кожа горела. По совету Маури я свернул с основной дороги на Абу-Минч и не пожалел. Огромные озера, а вокруг холмы, покрытые плотным лесом. Можно, наверно, даже назвать этот лес джунглями. Я, наконец, увидел банановые плантации. Оказывается, бананы растут здоровенными гроздьями килограммов по пятьдесят.


Банановая плантация

Нашел отель на холме между двух озер, мне разрешили поставить на его территории палатку.
Вид с холма просто невероятный. Народу почти нет, в ресторане готовят шикарный рыбный шашлык. Девки так и вьются вокруг усталого мототуриста.



В таком раю хочется остаться навсегда. Рядом национальный парк Нечисар. На мотоцикле въезжать нельзя, но всегда можно договориться. Парк расположен между двух озер. Сначала въезжаешь в густой-густой лес, в котором попадаются большие обезьяны, потом дорога выходит в сухую саванну, в которой пасутся стада зебр и антилоп.



Национальный парк Нечисар

Зебры здоровенные, но медлительные и глупые. К ним можно подойти очень близко, хотя гораздо интересней гонять их на мотоцикле. В озерах живет множество крокодилов, но увидеть их можно только ночью. На деревьях орут птицы,  большие, и маленькие. Говорят, здесь есть даже леопарды. На обратном пути я заметил, что заднее колесо опять спущено. От протектора уже почти ничего не осталось, поэтому и пошли проколы. А ведь ехать до Найроби еще тысячу километров по тяжелой гравийке. Последний километр до шиномонтажа я вел мотоцикл пешком в окружении двух десятков малолетних бездельников, выкрикивающих «Ю! Мани!» Новую дырку заделали быстро, а на старую дыру поставили толстую заплатку.
Вернувшись в отель, я выпил четыре литра воды. Вся моя голова была обгоревшей. Нельзя здесь гулять без шапки и рубашки с длинным рукавом.
Вечером посидели в ресторане с милой молодой французской парой. У меня закончился последний пузырек Джонни Уокера.

Древняя китайская пословица гласит: «То, что случилось один раз, может никогда больше не повториться. Но то, что случилось дважды, обязательно произойдет в третий раз». С такой мыслью я подходил утром к байку, заднее колесо которого было опять спущено. Вчерашние умельцы не заметили, что гвоздик сделал не одну, а две дырки.
Пока опять возил колесо в ремонт, я потерял важную шайбочку. Потратив еще часа полтора на ее поиски на пыльной дороге, я выехал таки на трассу. Опять гравийка, хоть и неплохая.
Про деревню Консо мне рассказывали, что девушки там ходят в одних набедренных повязках. Басни. Обычная деревня, обнаженка только для туристов. Хотя в паре отдаленных хуторов эта традиция еще осталась. На развилке подлый эфиоп специально указал мне неправильную дорогу (местным верить нельзя!), и я углубился в горные дорожки. Да уж, бесплатный совет ничего не стоит, пока им не воспользуешься. На одном из глухих поворотов я неожиданно встретился с коровой. Точнее, я успел затормозить прямо перед ней, но уронил мотик себе на ногу. С близлежащего холма ко мне сразу бросились два эфиопа, радостно крича и потряхивая калашами. Не то, что бы я совсем не хотел их видеть, но встретить их мне хотелось верхом на мотоцикле, желательно заведенном. Подбежали они как раз к тому моменту, когда я вылез из под своей техники, и весело продемонстрировали в лицах мою встречу с коровой.
Через три часа я выбрался на асфальтовую трассу в ста километрах от предполагаемого места.

Южная Эфиопия

Дальше были три сотни километров быстрого асфальта с удивительными термитниками по обочинам. Сначала я даже не мог понять, что это за глиняные щупальца торчат вверх на высоту нескольких метров.

Термитник


Рынок тростника в Эфиопии


Эфиопия

Кения.

На границу с Кенией я приехал за двадцать минут до ее закрытия. Длинноногая девица на эфиопской таможне совершенно спокойно отнеслась к отсутствию бумажек, и я помчался на кенийскую сторону. Погранцы приклеили визу за пять минут. А на двери таможни – табличка «No corruption» В принципе, таможня в Кении еще более злая, чем в Египте. Я уже наслушался про гигантские залоги за ввозимую технику, которые не возвращались таможней. Главный таможенник оказался серьезным черным дядькой. Когда он узнал, что карнета у меня нет, то сильно погрустнел и стал рассказывать, сколько дней я проведу у него, оформляя залог. Но я перевел разговор на его работу и семью, которая, кстати, живет на другом конце Кении. Через некоторое время он назвал меня правильным парнем, и предложил мне просто исчезнуть. А он, типа, меня не видел. И даже от предложения поужинать отказался, поскольку это может рассматриваться как взятка. Так я пересек одну из самых сложных для путешественника без карнета кенийскую границу.

Городок Мояль с кенийской стороны значительно меньше, чем с эфиопской, но значительно приятней в том смысле, что никому до тебя нет дела. Прямо как в Европе. Разве что машут руками, когда едешь по правой стороне дороги. Ведь это бывшая английская колония, и движение тут и дальше в южной Африке – левостороннее.


Мояль

Погранцы сказали, что сегодня два мотоциклиста уже проезжали, и я нашел их мотоциклы у одного из отельчиков. Заглянул, а мотоциклисты уже дрыхнут в одной кровати, один на другом.  На всякий случай, я встал в другом отеле. Только закатил мотик во внутрь, как местный Чубайс выключил свет. Помылся со свечкой, тут и ужин подоспел. Даже если предположить, что местные, как и я, едят один раз в день, такую миску с рисом, картошкой, салатом и кусочками мяса в одиночку съесть невозможно. Я осилил только половину.
Заскочил в полицию, заявиться на завтрашний конвой. Дорога тут очень неспокойная, за последнее время было несколько ограблений. Но полицейский в стильной форме сказал, что мне это нафиг не нужно, ведь последнюю неделю все было спокойно!

Замеченные вчера мотоциклисты оказались нормальной ориентации семейной парой. Ехали они в обратном направлении на двух BMW-650. Причем последние пять сотен километров девушка и ее мотоцикл ехали в грузовике из-за дороги плохого качества. Что то ее еще в Судане ждет!

Мы обменялись остатками денег и разъехались своими маршрутами.
Местные пастухи выглядят очень колоритно.  Все ходят в боевой раскраске, за спиной калаш или даже винтовка М16. Говорят, что сомалийцы часто устраивают набеги за скотиной. Верится в это слабо - до границы километров четыреста.
До следующего городка ехать по разгоряченной каменной пустыне почти триста километров, из них половина совсем ужасной гравийки, точнее каменийки. Камни просто выбивают из-под меня мотоцикл, ползу не больше тридцати, и башка уже пухнет от жары. Редко встречающиеся машины дубасят так, что мне приходится останавливаться и отбегать в сторону – камни конкретно летят в стороны. В центре пустыни мне встретился доисторический верблюжий караван. Куда идут, зачем идут, непонятно.



От жары расплавилась и отвалилась эфиопская заплатка с колеса, опять въезжаю в городок на ободе, дожевывая остатки камеры. В сервисе залатали полтора десятка дырок, содрали с меня кучу денег за ремонт камеры,  и поругали кривые эфиопские руки. Руки оказались кривыми у всех африканцев. Поставленные здесь заплатки отвалились через пару сотен километров. Лень выходила мне боком, ведь запасных камер у меня уже не было. С этого момента я  ремонтировал колеса сам. И почему-то больше ничего не отваливалось.
От жары я чувствовал себя совсем фигово, и поэтому не поехал в местный национальный парк. Встал в самом городке, в туристической гостинице JeyJey и весь вечер глотал аспирин.

Навалилась на меня какая-то болезнь. Уже второй день слабость, кости ломит, глотаю вечером аспирин, с утра вроде нормально. В этот день я впервые встретил плохую погоду в Африке. Дождя не было, но небо все затянуло тучами. Дорога пошла все лучше и лучше, и, наконец, в Исоло начался асфальт. Вокруг зажелтели поля пшеницы, зашумели леса и все такое. Появилось ощущение европейской цивилизации. В Найроби я въехал уже в темноте и целый час искал кемпинг Upperhill (единственный в городе).

Все страны на моем пути резко отличаются друг от друга. Не так как в Европе, глобализованной от краю до края. Англичане оставили после себя гораздо более цивилизованную страну. В отличие от Эфиопии, в Кении в шортах ходят только дети и туристы. Бензин дорогой, почти доллар за литр. Зато порции в ресторанах просто гигантские.
В кемпинге я встретил английскую пару Дейва и Сэм. Они уже семнадцать месяцев путешествуют вокруг света на КТМ640. Объехали все континенты, кроме Африки. Выглядят вполне бодренькими и свежими, пиво очень любят.

Дейв и Сэм

У меня накопилось уже пятнадцать отснятых пленок, поэтому я поехал в город, искать приличную лабораторию. Нашел одну крупную, отмеченную в путеводителе. Курьеры из приемных пунктов сидят, профи тоже тусуются. Сдал пленки, через полчаса получил нечто, замазанное, исцарапанное, пятнистое. Так что все фото из Судана и Эфиопии мне сильно попортили. Пошлялся по магазинам, затарился пивом, сходил в инет.


Найроби

Про Найроби говорят, что здесь очень сильная уличная преступность. Мне так совсем не показалось. Наоборот, когда я уронил с мотоцикла непристегнутые сумки, парень гнался за мной три квартала, чтобы их отдать.
Уже стемнело, когда я вышел из инет-кафе, завел мотоцикл и выехал на дорогу. Движение плотное, улицы узкие, освещения нет. Загорелся зеленый. Я подождал, пока пройдут пешеходы, глянул по привычке НАЛЕВО и поехал не спеша. Вдруг слышу визг колес. Смотрю, СПРАВА на меня летит здоровенный автобус. На красный, с выключенными фарами. А у меня движок холодный, газ на полную не откроешь… Еле увернулся, в общем. Автобус проскрежетал еще метров пятнадцать и остановился. Разбираться я не стал, но опасности левостороннего движения оценил полностью.

Ну, чтобы собаки сторожа съели мой сыр, это я могу поверить – нашел остатки пакета, когда искал украденный ими тапок. Но чтобы кошки доедали остатки апельсинов – это надо видеть.
На улице с большим количеством флагов на домах ретивый служака с двумя калашами стал проводить дознание моей личности. Общаться с ним было неохота, поэтому я отвечал ему исключительно по-русски. Последним вопросом его было «Как вы могли приехать в Кению не зная английского???»
Девушки здесь красивые, готовые общаться, смело смотрят прямо в глаза. Мотоцикл здесь такой же бабоукладчик, как в Москве лет пять назад. Жалко, что и в Кении мусульмане наступают, уже и свинину не везде купишь. Зато прямо на перекрестках жарят и продают кукурузу. Мотоциклисты утеплены по полной программе. Много испуганных теток в машинах с буковкой «У» –это четкий показатель финансового подъема страны.

Я начинаю видеть мир таким же ярким и сочным, как когда мне было лет двенадцать. В голове уже нет этих бессмысленных и бесконечных бытовых проблем и забот. Лежишь в палатке, чувствуешь только запах цветов и деревьев, слышишь только свист птиц и шелест листьев.
Я весь день валялся на траве и читал дурацкий английский детектив. Вечером поехал в аэропорт встречать Лену. Аэропорт вполне приличный и чистый. Три десятка международных рейсов в день. Прилетевшая Лена запуталась, где получать багаж и ходила туда-сюда мимо таможни и погранцов к их общему удовольствию.

Как то так получилось, что сегодня все разъезжаются из Найроби. Дейв и Сэм – на север, а мы едем к океану, в Момбасу. Дорога асфальтовая, резину с утра я поменял на новую, привезенную Леной. Ехать – одно удовольствие.

Старая резина и новая резина

Километров семьдесят дороги идет через национальный парк Тцаво. Везде плакаты «Зверей не кормить!» Но зверей почему-то не видно, только птиц много. По дороге встретили таможенный пост, на котором скопилось сотни три фур.
В Момбасу въехали поздно. Кемпинг расположен в шестнадцати километрах к югу от города, и чтобы найти его, мы воспользовались GPSом. До побережья, на котором расположен кемпинг, идет паром. Мы стоим у мотоцикла, по бокам – трехъярусные палубы с пассажирами. Весь народ пялится на Ленку и показывает пальцами. Она в ответ им показывает язык.
Кемпинг оказался райским местечком с белым песком у теплого океана. Светила луна, был отлив, и до воды пришлось идти метров триста. Лена ойкала и говорила, что ей что-то втыкается в ноги, а я все тянул ее к воде. А когда утром мы увидели, по какому дну мы шли, то испугались оба. Все дно покрыто большими морскими ежами и звездами. На одну из звезд Лена и наступила. Та понавтыкала ей в ступню множество мелких острых палочек-косточек, которые мы потом два часа безуспешно пытались вытащить.

У кемпинга жила стая мартышек-попрошаек. Мы накупили для них фруктов – тут даже для туристов цены дешевые. Сначала Лена кормила мартышек бананами и помидорами из рук. Очень быстро мартышки просекли, откуда берутся фрукты, и стали лезть в сумки сами.
Мартышки

Утром приехал на велике Манго-мен, местный торговец фруктами, и нарезал нам миску фруктового салата.

Утро в Момбасе
Пляжный краб

По белому песку пляжа бегают маленькие бестолковые крабы. Смешно смотреть, как они в случае опасности прячутся в норки. Если норка уже занята, хозяин пытается выпихнуть пришельца, и тому приходится бежать до следующей норы.
Лена покаталась на верблюде, а потом мы взяли на прокат маски с трубками и поплыли в лагуну, расположенную неподалеку, смотреть на разноцветных рыбок. Лагуна была не очень большая, по форме она напоминала африканский континент. Даже Мадагаскар присутствовал. Был отлив, и мы смогли заплыть в пещеры, в потолке которых вода прогрызла дыры, и сквозь переплетенные корни деревьев пробивались к воде широкие лучи света. Рыбок действительно было много и очень разных. И полосатых, и блестящих, и больших, и маленьких. Растущие по дну морские огурцы испуганно сжимались, когда мы их беспокоили. В камнях сидела мурена и угрожающе скалила пасть, но когда я хотел ее схватить, она резво спряталась. Вечером мы обнаружили, что сильно обожглись солнцем.

Момбаса – небольшой, но шумный городок. Для местных жителей белые туристы - экзотика, поэтому на нас все пялились, пытались пообщаться, предложить услуги или просто сказать «Джамбо!», что значит «Привет!», и посмотреть на нас добрыми широко раскрытыми глазами.
Мы забрели на улочку с сувенирными магазинчиками. Хотя большинство из них было закрыто по случаю воскресенья, владельцы остальных вцеплялись в редких клиентов всеми конечностями, и уйти без покупки было просто невозможно. В основном все деревянное, со стильной резьбой. Многие статуэтки сделаны из самого крепкого в мире черного эбенового дерева. Мне очень понравились резные стулья. Жаль, что их к мотоциклу не прикрутишь.


Набрав сувениров, мы хотели еще купить мне новые сандалии, но ни в одном магазине не было сорок пятого размера.
На обратном пути опять кормили обезьянок, которые сидели на дереве, причудливо сплетенном  из множества канатов-лиан.

Пора было возвращаться в Найроби. На обратной дороге Лена, наконец, увидела зебр и больших обезьян.


Национальный парк Тцаво

На нашем пути было километров пятьдесят ремонтируемой дороги. Точнее, все уже было отремонтировано, положен отличный новый асфальт, и осталось только разметку положить. Но раз стоят знаки – народ послушно колбасится рядом по разбитой грунтовке. Мы решили, что знаки к мотоциклам не относятся и быстро пролетели по пустой новой дороге.
По случаю восьмого марта мы пошли в дорогой ресторан, поесть лобстеров. Лобстеры были старые, жесткие, сухие, залитые невероятно острой приправой и неоправданно дорогие. Отстой, одним словом.
А вечером в кемпинге ужасное событие – приехал эшелон китайских туристов. Нежный газон, на котором мото-туристы ставили свои палатки, моментально забили армейскими палатками вплотную одной к другой. Чистенькие туалеты доверху загадили в привычном для нас азиатском стиле. Китайские мужчинки мочились под стены на глазах удивленных европейцев.
К счастью, рано утром они свернулись так же быстро, как и приехали, оставив персоналу кучу мусора для уборки.

Не успели мы съесть наш скромный завтрак – омлет с грибами, картошка, салат «цезарь» и фруктовый салат, как турагент забрал нас в город, где мы загрузились в мататус и поехали в национальный парк Масаи Мара на сафари. Дорога фиговая. Асфальт настолько разбит, что народ предпочитал ехать по грунтовке рядом. После морских путешествий наша кожа облазила от загара и злобно чесалась, что не добавляло нам комфорта. Триста километров мы ехали шесть часов. В парк въехали засветло и еще часа три ездили по разбитым дорожкам. Нам повезло, в этот вечер мы сразу увидели почти всех обитателей парка - антилоп, буйволов, страусов, гепардов, кабанов, львов и даже слонов.



Нац.парк Масаи Мара

Сафари у нас было бюджетное, поэтому вечером мы встали в настоящем палаточном городке без воды и электричества. Компания у нас подобралась теплая, раздавили поллитра вискарика и пошли спать в палатку. Всю ночь лил дождь.

Встали до рассвета. Легкий завтрак, и мы уже месим грязь на узких грунтовках парка.
Парк огромен – он раскинулся на две страны, Кению и Танзанию. Граница выложена костями. 


Череп. Парк Масаи Мара

Вот, как описала Лена свои ощущения: «В это время года парк Масаи Мара весь покрыт зеленым ковром. Он как живой организм, где все причудливо и, от слона до муравья, продумано природой. Свобода скользит в каждом движении, каждом взгляде животных. Все так, как должно быть, только мы, многочисленные туристы, должны чувствовать себя лишними».

Обещанных на случай плохой погоды джипов конечно не было, и нам представился случай увидеть, что может заднеприводной микроавтобус-мататус в умелых руках. Застряли мы только один раз, и то, только потому, что не вовремя отвлекли водителя. День оказался удачным. Видели все возможные виды антилоп, слонов, жирафов, страусов, разных птичек, гепардов, семью гиппопотамов и трахающихся львов.      




Нац.парк Масаи Мара

По дорожкам ползли белые мататусы. Если в каком-то месте их собрался десяток, значит или животное интересное там тусуется, или просто кого-то вытаскивают из грязи. Обед был в живописном месте под одиноким деревом. Причем наш водитель-гид из уважения скромно отошел в сторону и согласился есть с нами только после долгих уговоров.

Обратно в лагерь мы вернулись на закате, и опять пошел дождик.

Капли дождя на соломенной крыше

Назавтра рано утром опять поехали смотреть зверей.

Кроме слонов и жирафов, которых видно издалека, мы нашли одного ленивого льва, развалившегося посередине дороги, и трех львиц, пожирающих вечернюю добычу – здоровенную антилопу. Почему-то в этот день нам не очень повезло. После обеда решили ехать на озеро Накуру, знаменитое своими огромными птичьими колониями.
На полпути встали поменять микроавтобус на старую тойоту-лендкрюйзер. Я сначала обрадовался, но на ее жестких рессорах так трясло, что прибыли мы в Накуру поздно вечером совершенно разбитые. Однако, качественный ужин, теплый душ и мягкая постель быстро подняли нам настроение.

В тойоте сломался стартер, пришлось толкать машину под крики водителя «Пуш! Пуш!»
Когда после очередного поворота дорога вывела на берег озера, мы все хором издали вопль восхищения. Широкий берег был весь покрыт розовым ковром из миллионов фламинго.

Если мы подходили к ним слишком близко, самые пугливые взлетали, долго разгоняясь.
Рядом жила колония пеликанов с огромными клювами. Они на удивление шустро взлетали и делали фигуры высшего пилотажа.




Дальше по дороге нам встретилась семья серых носорогов, самых редких в Африке. Среди них был один совсем маленький, поэтому они встали вокруг детеныша и угрожающе выставили свои единороги. Стояли мы так с полчаса, пока они догадались уйти с дороги сторону.

Опять «Пуш-Пуш», и мы поднялись на гору к гнезду то ли беркута, то ли коршуна. Он не хотел нам показываться, пока мы не повернулись спиной и не сфотографировались. Мы разглядели его уже дома, на фотоснимке.

А вечером, вернувшись в Найроби, мы набивали желудки в знаменитом ресторане «Карнивор». Поднимаешь флажок над столом и к тебе вереницей идут официанты с блюдами из мяса антилоп, крокодилов, страусов, диких свиней – бородавочников. Мне, правда, обычная свинина понравилась больше всего.



Карнивор

Утром встали вместе с птичками, быстро собрали вещи и завели мотоцикл. Тот минуту прогревался, пока я надевал шлем и перчатки, а потом вдруг раздался сильный бабах, и меня окатило каким-то дерьмом. Первая мысль была, «Что у них тут за коровы летают!» Снял шлем, и обнаружил, что он весь в масле, как и моя новая дайнизовская куртка. Давлением масла выбило датчик температуры, который стоял в крышке масляного бака. Дело в том, что при замене масла я залил его слишком много, в моем мотоцикле сложно следить за уровнем масла, нет никакого датчика или окошка. И вот лишнее масло собралось, и прыгнуло на пять метров вверх, залив меня и мою любимую пассажирку.
Почистившись, двинулись в Танзанию. До границы сто пятьдесят километров отличной асфальтовой дороги, пустой по случаю выходного. Из Кении выехали без проблем. А вот в Танзании опять проблема с карнетом. В принципе, уже начал работать прецедент. То есть, когда таможенники понимали, что во всех странах меня уже пропустили без бумаг, им было проще уговориться. Но потребовалось решение главного босса. Тот был якобы на ланче. Ждали полтора часа. Наконец, один из агентов решился отвести меня к нему. Босс просто спал в своем домике сразу за зданием таможни. Позевывая и почесывая живот, он разрешил нам въезд без карнета. Только страховку пришлось купить местную.
Пока сидели на границе, встретили немецкую пару на мотоциклах. Он на КТМ 950, она на Honda XR400. Тем, кто разбирается в мотоциклах, понятно, какой подвиг девушка совершает, передвигаясь на маленьком кроссаче на такое расстояние. Все упакованные как для ралли Париж-Дакар, в полном кроссовом обмундировании, обвешанные разными сумочками и карманчиками. Сзади «верблюжьи» рюкзаки с водой и трубочкой, чтобы пить на ходу. Комики.
Немного отъехав от границы, мы обратили внимание на возвышающуюся впереди гору Килиманджаро. До нее еще километров восемьдесят, но она уже четко видна, огромная и величественная.


Танзания

По сторонам идут живописные пейзажи, один ярче другого. И буши, все зеленые, и поля с созревшей кукурузой, и аккуратно-ровные круглые холмы, покрытые ярко-салатовой травой.

Кемпинг Masai

В Аруше нашли кемпинг Masai, очень приятное местечко. Есть инет, и даже дискотека. Мы поставили палатку на мягкой лужайке и пошли ужинать в китайский ресторанчик.

Встали с больными животами. Похоже, вчерашняя утка ехала из Пекина слишком долго. Тем не менее, решили ехать в кратер Нгоро-Нгоро.


Дорога в Нгоро-Нгоро

Почти до самого кратера шла новая шикарная дорога. Иногда она спускалась в долину, попадая в тоннели из огромных раскидистых деревьев. Иногда поднималась на холмы, петляя таким крутым серпантином, что даже на высоком эндурике мы чиркали ботинками об асфальт.

Лена и аборигены

По дороге встали сделать пару снимков, и тут же от ближайшей деревни к нам выдвинулась делегация, которая потребовала их сфотографировать, а потом, конечно, заплатить денег. Тетки были такими колоритными, что мы отказываться не стали.
За тридцать километров до кратера новая дорога закончилась и началась жуткая тряска.
Наши желудки ехать дальше категорически отказались, поэтому пришлось встать в городке Карату. Надо сказать, что тут есть гостиницы специально для туристов, по европейски дорогие, и гостиницы для местных, по качеству вполне приличные, но в пятьдесят раз дешевле.
Поскольку в кратер мотоциклистов не пускают – мотоцикл может напугать львов, пришлось искать машину. В наличии лендроверы и лендкрюйзеры. Честная цена за день аренды с водителем - сто баков. Договорились на раннее утро и пошли отдыхать в заведение с прикольным названием Байт, которое содержит англичанин д-р Крис.

В 6-45 чистенький лендровер уже ждал нас у нашего скромного гестхауса.
Тридцать километров тряской дороги, и вот мы уже спускаемся по кромке в жерло вулкана.








Звери Нгоро-Нгоро

Кратер древнего вулкана имеет почти двадцать километров в диаметре, края воронки высотой «всего» шестьсот метров, а середина кратера абсолютно плоская, с несколькими озерами. Здесь бродят гигантские стада антилоп и зебр. Так много живности, что трудно поесть спокойно. Лена хотела съесть банан, но шустрая обезьянка спрыгнула с акации прямо в открытый люк и нагло банан отобрала. Лена пыталась сопротивляться, но обезьянка так злобно оскалилась, что мы решили сдаться. А в обед нас атаковали коршуны, пикирующие и вырывающие еду прямо из рук. Один, самый наглый, даже руку Лене расцарапал. С водителем нам опять повезло. Мы увидели слонов, бегемотов, гепардов и прайд из четырех львиц с львятами. Львицы как раз собирались на охоту и спрятали львят в сточной трубе под дорогой. Охота могла занять весь остаток дня, поэтому мы только понаблюдали, как львицы рассредоточиваются по местности.
Всю дорогу нашу машину сопровождал рыжий шакал, трясущийся мелкой рысью.

Моя старая добрая зеркалка Canon EOS-300 наевшись песка стала барахлить. То зеркало зависнет в полуопущенном состоянии, то пленку с жутким треском начнет втягивать. Хорошо, что у меня с собой был запасной, неубиваемый Olimpus mju-2.
В Арушу мы успели вернуться засветло и пройтись по сувенирным магазинчикам.
Все Масаи ходят в неизменных красных клечатых накидках. Мы теперь тоже под такой спим.
Девушки в Танзании посветлее, чем в Кении. Прически и одежда – поразнообразней, а мордочки – поприятней.
Хотели съездить еще к Килиманджаро поближе, но гора была вся затянута тучами.
Лене уже пора было возвращаться домой, отпуск закончился. Мы собрали ее и посадили в мататус, идущий прямо в аэропорт Найроби, откуда она удачно долетела в Москву с пересадкой в Швейцарии.
Физическое расстояние между людьми не означает одиночества. Поэтому, я выехал дальше на юг в отличном настроении, плотно позавтракав в кемпинге. Дорога идет мимо Кили, как здесь называют Килиманджаро. Опять гора вся спряталась в облака, и только один раз заснеженная вершина сверкнула в просвете между тучками.

Дождиков избежать не удалось. Неожиданно оказалось, что расстояние между заправками в этой достаточно цивилизованной стране иногда больше двух сотен километров, так что в одной деревеньке я встал совсем сухой. Добрый таксист за полторы цены налил мне пять литров бензина.
Трасса проходит через национальный парк Микуни. Это один из тех настоящих парков, куда можно заехать на мотоцикле. Еду по прямой гладкой дороге, а рядом зебры, жирафы, слоны! Все настоящие, дикие. Вот оно, ощущение Африки! «Властелин Колец» с его великолепными новозеландскими пейзажами отдыхает перед пейзажами африканскими. Сразу на выезде из парка я нашел кемпинг, где меня накормили вкусной рыбой тилапеей. А спать пришлось в сырой палатке.

На следующий день с утра я еще раз прокатился по парку Микуни, но все небо было покрыто тучками, ощущения праздника уже не было. Пора было ехать в Замбию.
Дальше на юг дорога проходит по ущелью великой реки Руаха. Серпантин неописуемой красоты. Буйная зелень, растительность всех оттенков зеленого, от совсем темной листвы древних деревьев, до нежно салатовой свежей травы. Любопытные обезьяны вокруг. Коров практически нет, поэтому трава у дороги стоит высоким коридором.


Танзания

На выезде из Танзании пришлось дать небольшую взятку за ошибку пограничника, вписавшего мне на въезде в транзитную визу четыре дня пребывания, вместо семи. Граница Замбии неприятно удивила. Бардак, куча домиков, по которым нужно пройти в непонятной последовательности по нескольку раз. Я сдался таможенному агенту, который все сделал за вменяемые деньги. Еще немного ушло за страховку, якобы действующую по всей Африке. С границы я всегда убегаю бегом. Общаться с людьми в форме – это хуже, чем ходить к зубному врачу.
Движения в Замбии практически нет, одна встречная машина в час. Заправок, поэтому, тоже нет. У меня кончался бензин. Съехав с трассы через сто километров от границы в городок Исока, я нашел заправку, но бензина там не было. Обещали привезти завтра утром. Банк закрыт, денег нет. В гостиницу вполне европейского типа поселили авансом. Спешить мне было совершенно некуда, поэтому я долго торговался до гуманной африканской цены. Торговля в Африке – это не жалкие десять процентов, которые могут порадовать неопытного туриста. Цену нужно сбивать в разы, тогда тебя будут уважать. Закусив остатки гадкого танзанийского вискарика засохшими колбасками из кабана, я улегся спать. Поскольку местные жители были осведомлены о моем финансовом положении, в дверь никто не стучался.


Кулинария в Исоке

Пошлялся по городку, двухэтажные домики, асфальта нет. Смешные прически у женщин. Все говорят по-английски. Зашел в магазинчик. Хозяин городской булочной был рад пообщаться с умным белым человеком. Он показал мне свою пекарню, кулинарию. Везде чисто, аккуратно, люди работают в опрятной одежде. Мы обсудили возможности роста его бизнеса. Бизнес он, кстати, изучал в Пекине. Видимо поэтому, полсотни долларов он обменял мне по совершенно грабительскому курсу.

Что нужно мотоциклисту для счастья? Руль, мотор, два колеса и бак бензина. Об остальном позаботится сама Дорога. Мне налили левого бензина из принесенной кем-то канистры, и, расплатившись за ночлег, я поехал дальше на юг.

До столицы Замбии, Лусаки, идет отличная ровная дорога с разметкой и плавными поворотами.
Будда удобно расположился в шестеренках моего мотоцикла. Я задумчиво наблюдал за одним и тем же пейзажем на протяжении тысячи километров – высокая трава на обочинах, низкие деревья, иногда кукурузные поля. Народу шляется мало, коров совсем нет. Про коров и ослов я упоминаю так часто, потому что в некоторых странах они жутко мешают ездить. Один раз мне перешел дорогу варан метра полтора длиной. Заправок нет совсем. Зато много полицейских постов с любопытными ментами и их традиционными вопросами «сколько стоит, сколько едет», а один даже задал умный вопрос «Зачем?» Проверяли документы, придирались к отсутствию переднего номера и разбитому поворотнику. В результате, в Лусаку я въехал уже в темноте. Дополз до кемпинга, уворачиваясь от жирных мух, и бросил кости в палатке.

Лусака мне понравилась. Одна главная улица с высокими зданиями, а дальше широкие зеленые проспекты с двух-трех этажными домами. Народ носит приличную одежду и свободно говорит по-английски. Все пьют апельсиновый напиток, смешанный с молоком. Такая гадость!
У дороги оптимистичный плакат – «Четыре человека из пяти НЕ заражены СПИДом». Мое общество в кемпинге очень понравилось маленькой беленькой толстенькой собачке. Как я ее ни пихал, как не вышвыривал, она устраивалась спать под тентом моей палатки, пачкая вещи.

С утра в посольстве Ботсваны пили. Сказали приходить к часу. В час я встретил у посольства молодую еврейскую пару. Они ждали визы уже шестой день. Но мне повезло - раздобревший после фуршета консул выписал визы им, и мне заодно. Ура, завтра еду в Ливингстон, к водопадам! Заодно в посольстве позаимствовал книжку с хорошей картой Ботсваны, так как моя замечательная мишленовская карта по ошибке улетела с Леной в Москву.
Зебры всю ночь топали копытами и не давали заснуть. И чего им не спится? Испуганная антилопа размером с  лося чуть не затоптала меня, когда я ходил в туалет. А маленькая беленькая толстенькая собачка задолбала укладываться на моих штанах. Снилось, что я топлю Му-му.

За две ночи стоянки муравьи устроили в моих сырых штанах и перчатках муравейник по полной программе. Пришлось дать им пятнадцать минут на сбор и вынос яиц.

Опять пол-дня скучной пустой дороги. В Ливингстоне встал в хостеле Fawlty Towers. Всего восемь километров от водопада. Место держат англичане, постояльцев англичан тоже много. В результате, все говорят на своем непонятном английском. Идут жуткие ливни. Из кемперов только я остался в палатке. Остальные перебрались в комнаты, по восемь человек в каждой.
А мне пофигу, у меня еще бренди осталось.

В 6 утра я уже был у водопада. Конечно, в двух словах его не опишешь. Фронт водопада больше полутора километров. Одна его сторона в Замбии, а другая – в Зимбабве. Вода с высоты более ста метров падает в достаточно узкую расщелину. Брызги сразу превращаются в тучки, выползающие из расщелины и покрывающие все окрестности густым туманом.  Белое облако, висящее над водопадом видно за много километров.


Водопад Виктория

Попасть из Замбии в Зимбабве здесь очень просто. Достаточно сказать, что ты идешь прыгать с моста, и все сразу улыбаются и даже паспорт не спрашивают. Нет, они не любят самоубийц. Просто здесь работает одна из самых высоких в мире тарзанок (bungee jumping). Когда я дошел до середины моста и глянул вниз, прыгать категорически расхотелось. Сто одиннадцать метров – это такая высота, когда все то, что внизу, еще прекрасно видно, и поэтому – очень страшно. Не так, как с парашютом, когда земля уже превращается в красивую открытку.
Но в такие места попадаешь один раз в жизни, другого шанса не будет. Передо мной собиралась прыгать девушка. Отсчет «пять, четыре, три, два …», и тут она заорала и наотрез отказалась.
И вот я стою на узкой шаткой площадке на ватных ногах, стараясь не смотреть вниз. Прыжок! И сразу страх исчезает. Ускорение чувствуется сначала ветром в ушах и глазах, а потом по быстро надвигающимся волнам внизу. Рядом проносятся скалы. Несколько секунд свободного полета, и резинка резко рвет меня вверх. Еще минуту болтаюсь вверх-вниз, пока сверху не спускается помощник, и не затягивает меня обратно на мост.
В хостеле собралось реально интернациональное общество. Пили текилу, заслушивали докладчиков по состоянию дел в ЮАР и Зимбабве. Дела оказались “fucked up”, что в переводе означает «не очень хорошо». Везде власть захватывают черные. В ЮАР это происходит плавно, поэтому уровень жизни не падает резко. А из Зимбабве белых фермеров просто выгнали, что привело к банальному голоду в практически цивилизованном государстве. Кстати, черные не путешествуют.

Замбия

Шестьдесят километров свежей ровной прямой дороги, и я уже на границе с Ботсваной. На переправе через реку Замбези стояла большая очередь из грузовиков. Раньше здесь ходили два парома, но один на днях утонул, потому что на него заехал перегруженный грузовик. Всего четыре человека погибло, фигня для Африки.

Паром в Ботсвану

Ботсванская граница оказалась ленивой и равнодушно-богатой. Сразу потребовали купить «бонн» – местную разновидность карнета. На увещевания пропустить забесплатно таможенники не поддавались. Пришлось потратить еще сотню долларов. Правда, местная бумага будет действовать и в Намибии, и в ЮАР. Я хотел проехать сквозь национальный парк Чобе, чтобы разведать обстановку. Все встреченные мной люди в один голос говорили, что ехать на мотоцикле нельзя, нужно разрешение и конвой. Вдобавок, шли сильные дожди, и грунтовка была в ужасном состоянии. Пришлось ехать в обход по скучным асфальтовым дорогам, хотя и на них животных хватает. Бородавочники, такие пугливые в Кении и Танзании, здесь лениво бродят через дорогу. Везде горы слоновьих какашек. Про обезьян и говорить нечего, просто наглые твари.
По сравнению с Замбией, да и остальной Африкой, Ботсвана резко выделяется своим богатством. Причина проста – в шестидесятые годы, сразу после ухода колонизаторов, здесь нашли алмазы. Алмазов продают на три миллиарда в год, а населения - всего полтора миллиона, из которых треть заражена СПИДом. В маленьком приграничном городке есть магазины Metro и Spar, дорогие магазины с одеждой. Только телефонный роуминг почему-то не работал.
Жарища, ехать дальше было неохота. Нашел кемпинг прямо на берегу Замбези и решил отдохнуть. Местные кемперы испуганы – ночью кто-то резал палатки и таскал дорогие вещи прямо у спящих людей. Спалось плохо, часа три ко мне в палатку кто-то сильно стучался, пока я не обнаружил здоровенного кузнечика, застрявшего между палаткой и тентом. Гиппопотамы, живущие рядом в реке, меня не беспокоили, хотя следов и навоза было много.

Многие европейцы путешествуют по Африке на больших грузовиках, траках. Обычно, сиденья в траке установлены очень высоко, а снизу закреплены ящики со всяким барахлом и едой. Туристическая компания нанимает водителя и гида, они же работают поварами. В принципе, если ехать хорошей компанией, такая поездка может быть очень веселой и интересной. Но когда в пыльном кузове двадцать измученных незнакомых людей трясутся целый месяц, мысль у них рождается одна, «Скорей бы домой!»
Тракеры, отбывающие в шесть утра, разбудили и меня. Мотоциклу требовался уход - нужно было поменять ведущую цепь и звездочки. Поскольку старая цепь была заклепана, по-хорошему, нужна была болгарка, чтобы ее срезать. Но обычная ножовка в умелых африканских руках творит чудеса. Десять минут, и цепь распилена пополам. Заодно и звездочки, сточенные в хлам, поменяли.
Не успел я собраться, как полил затяжной дождь. Пришлось все барахло пихать в сумки мокрым. До Мауна идет шесть сотен верст хорошей дороги. Хотя вокруг разбросаны слоновьи  кучи, слона я увидел только один раз. Дождь на них плохо действует, вгоняет в меланхолию. А этот стоял прямо на дороге, увидел меня, испугался и слинял за кустик. Ага, кустик метра полтора высотой, а слон – метра три. Спрятался, называется.


Слон в Ботсване

Дорога идет через так называемые «паны», по нашему – заливные луга. Только здесь они огромные, по нескольку десятков километров. Ослы и коровы стоят по колено в воде и жуют зеленую траву. Влажность - сто процентов. Периодически влага конденсируется в подобие дождика. Дождевик надевать жарко, я чувствовал себя как в теплой ванне, обдуваемой ветерком. Очень расслабляет и тянет поспать.
В Мауне я встал в невероятно дешевый кемпинг за два доллара при вполне солидном отеле с отличным рестораном. Съел полцыпленка с итальянским салатом и местным пивом Лагер.
Юбки здесь стали совсем короткие, но сытная ботсванская жизнь женским фигурам на пользу явно не идет.

Утром посмотрел цены на «сплавать в дельту реки Окаванго», и понял, что я себе этого позволить не могу. Местные предпочитают, чтобы количество туристов  было минимальным, а цены задирают по максимуму. Поэтому, я собрался и поехал в сторону Намибии.
Дорога через Калахари новая, в идеальном состоянии. В этих местах пустыня совсем не пустыня, а, скорее, засушливые буши.
Ослов в Ботсване слишком много. Большинство из них уже дикие, живут сами по себе, тусуются вдоль дорог, по привычке, около человека.

Страусы

В одном месте я километров пятьдесят срезал по старой грунтовке. На дороге паслась семья страусов, мама с папой и штук двадцать молодняка. Они испугались и побежали от меня. Где удобней бежать страусу, в кустах или по дороге? Конечно по дороге. И вот картина: впереди бежит взрослый страус, за ним трясется стадо молодняка, затем еще один взрослый, распушив перья и подгоняя отстающих, и я, в качестве замыкающего. Дергаю из кармана мыльницу, чтобы запечатлеть эту процессию и пытаюсь не упасть от смеха. До некоторых бегунов, наконец, доходит, что можно свернуть в сторону и спрятаться в кустах. Постепенно, все стадо остается на обочине, кроме одного молодого, быстрого, но очень глупого страусенка. Он бежит прямо передо мной, раскинув клюв и вытянув язык. Хоть и маленький, а сорок километров в час жарит. Еще через полкилометра я испугался, что он потом к своим не добредет и обманным движением обошел его слева.

Жук из Ботсваны

А еще на грунтовке было огромное количество крупных жуков, больше похожих на толстых креветок. На меня и фотоаппарат они совершенно не обращали внимания. Сидят себе на своих толстых хвостах, глазеют глазами бусинками. Если ткнуть в них соломинкой, нехотя сдвинутся на пару сантиметров и опять замрут.
Полтыщи километров до границы с Намибией я сделал к обеду. Намибийская граница – самая лучшая граница в мире. Погранец, приговаривая, что «русских мы любим», влепил совершенно бесплатно визу на два месяца. Кстати, длинные изогнутые сардельки в южной части Африки называются «Russians», русские. Почему – непонятно. Таможня мной совсем не заинтересовалась, так как у них с Ботсваной общее таможенное пространство. Только заплатил дорожный налог – и вперед, в Виндхук! На этой дороге меня атаковали бабочки, здоровые, жирные. Их шлепки по шлему и куртке чувствовались очень даже сильно.



Виндхук

Виндхук – просто аккуратный немецкий город. Если вы были в Германии, значит можете себе его представить. Чисто-широкие дороги, кучи светофоров на перекрестках, идеально покрашенные дома, везде освещение и знаки, банкоматы на каждом углу. Здесь множество фольксвагенов и мерседесов, которых в других частях Африки нет совсем. Дядька из городского инфоцентра отконвоировал меня в ближайший хостел «Хамелеон». Я набил живот в позорном KFC и бросил кости.

В четыре утра я проснулся от духоты и сырости. В нашей крохотной комнатке – дормитории сопят шесть тел в два яруса. После двух месяцев сна на свежем воздухе это было просто невыносимо. К счастью, освободилось место, где можно было поставить палатку. А многие пешие путешественники, живут в таких комнатах постоянно. Их, путешественников, называют бекпекерами, потому что, передвигаясь из хостела в хостел, они волочат за собой огромные рюкзаки - «бекпеки». Здесь и в ЮАР тема хостелов развита очень хорошо. В «Хамелеоне» есть кухня, бар, два телика, инет и бассейн. Что еще нужно для счастья?


Хамелеон

Поехал в посольстве ЮАР получать визу. Везде висят нерадостные объявления: «Виза ЮАР должна получаться в стране проживания!» Тетка из посольства долго расспрашивала меня, почему я не получил визу в Москве. Ну как ей объяснить, что их совсем оборзевшее московское посольство требует точной даты въезда, выезда и брони в отелях на каждый день проживания. Наконец, она сказала, что документы примет, но по-любому отправит их в Москву на рассмотрение, и это займет не меньше трех недель. Похоже, как и все вольные путешественники по Африке до меня, я закончу путь в Намибии. Что же, не так плохо. Тем не менее, я послал запрос в Москву и уехал смотреть на Атлантический океан.
Пора бы уже мне привыкнуть, что даже на самых оживленных трассах нет заправок. Еле-еле дотянул «на бреющем» до следующего городка.
На пути к океану цветущая долина сменяется чахлыми деревцами, потом невысокими кустами, затем остаются одни колючки, а на последних километрах и они исчезают. Начинается абсолютная пустыня Намиб, уходящая прямо в океан.


Намибия

Свакопмунд, местный туристический центр, меня не заинтересовал. Нужно было доехать до Волфишбея, рыбацкого городка, откуда для российских и украинских моряков (а их здесь много) иногда заказывают чартеры на родину. Оказалось, что теперь моряки летают, в основном, Люфтганзой, а чартер будет только в сентябре. Так что в этом аккуратном городке, который стоит прямо посреди пустыни, без единого деревца или травинки, мне ничего не обломилось. Я покатался по дюнам и основательно застрял. Выбравшись из песка, я поехал обратно в Виндхук.

Атлантический океан

Назад выбрал другую дорогу, идущую в столицу напрямик, через национальный парк Науклюфт. Широченная грунтовка, неровная как стиральная доска. Для меня такая дорога – одно удовольствие, мотоцикл без проблем глотает все неровности. А вокруг - обалденный лунный пейзаж. На земле – ровные мелкие камешки, на горизонте - невысокие скалистые горы.



Национальный парк Науклюфт

Через сто километров пустыня закончилась, пошли холмы. Дорога начала петлять, резко поднимаясь и опускаясь в овраги, залитые водой. Солнце уже село, и последние полторы сотни километров я плелся три часа, распугивая антилоп и кроликов, которых здесь море.

Заяц намибийский

В Виндхук я приехал в одиннадцать ночи, не встретив ни одного человека на всем пути, и сразу завалился спать. Погода испортилась, пошел дождик. В палатке стало совсем сыро.

Из дома пришли хорошие новости. Моя пробивная мама расшевелила московское посольство ЮАР, и те сказали, что им будет достаточно информации по факсу. А из Кейптауна мне как раз прислали приглашение. Увидев мою пачку документов, посольская тетка подобрела и сказала, что, может быть, все сделают за десять дней. Таким образом, я стал невыездным, потому что паспорт остался в посольстве.

Отсюда, из Намибии, так просто отправить мотик в Европу, и билет на самолет дешевле значительно. А ЮАР – это цивилизованная страна, не представляющая интереса с точки зрения экстремального мототуризма. Но честолюбие уже проснулось. Очень хотелось быть первым мотоциклистом из России, доехавшим до самой южной точки Африки. Раз уж взялся – нужно делать. Столько людей уже завертелось, чтобы сделать мне визу и подготовить место на корабле «Академик Федоров» для отправки мотика домой. К тому же доктор Росси выступает в этом сезоне на Ямахе, первые гонки будут как раз на треке в ЮАР, и у меня есть шанс на них попасть.

Встретил англичанина Майлза и американца Андре, путешествующих вместе на BMW 650 и КТМ 640. С самого утра они собирались уезжать и прособирались до одиннадцати утра. Понятно, почему им больше пяти сотен в день проехать никогда не удавалось.


Андре и Майлз

Здесь началась осень. Хотя по погоде этого еще не скажешь. Ночью тепло, днем жарко.

У бармена день рождения. Народ играет в игры, победителям – бесплатная выпивка. Деревянные костяшки размером чуть больше домино раскладываются в башню рядами по три штуки. Игроки по очереди вытаскивают по костяшке из середины и кладут наверх башни. Тот, кто роняет башню – проигрывает и должен выпить штрафную. А потом и остальные присоединяются.

Вечером поехали в бар. Скучно, как у нас в провинции. Малолетки озабоченно разговаривают по сотовым, вокруг тусуются толстые черные проститутки. Потом народ двинулся на дискотеку, а меня в сандалиях не пустили. Ну, у меня хоть сандалии были, а некоторые мотопутешественники не имеют ничего, кроме мотобот.

От безделья обслужил мотоцикл, заклеил скотчем фару, в которой некстати прилетевший камень пробил дыру. Подтянул, наконец, спицы. Когда смазывал цепь, обнаружил, что на замке цепи нет защелки, и она может раскрыться в любой момент. Прикупил еще защелок, которые, как потом оказалось, упорно не хотели сидеть на цепи и улетали через пару дней работы.

Перевели часы на час назад. Теперь я встаю не в семь утра, а в шесть. Осень понемножку вступает в силу, ночью становится холодней.
Мне тут жутко надоело. В местном интернет-салоне меня уже весь персонал по имени называет. Самая ленивая неделя моей жизни остается здесь. Пиво с утра, виски вечером. «Как, ты пьешь пиво с утра?» спрашивают меня соседи. «Да», отвечаю. После убедительного рассказа, почему, ко мне присоединяется пол-кемпинга.

Поездка в супермаркет

Шашлык здесь называется «брай». Делают очень вкусно, здоровыми отбивными на косточках, а главное – соус, которым поливают хлеб и салат. Мне народ постоянно говорит, что я первый русский, которого они встречают в жизни. Приходится все время отшучиваться, «какая честь».

В нашем общежитии жили четыре начинающих пилота. Точнее, один начинающий, два получающих коммерческую лицензию, и один уже в поисках работы. Намибия – популярное место среди пилотов. В воздухе постоянно жужжат «сессны», некоторые модификации которых имеют очень мерзкий звук.
Огромные безлюдные ландшафты, просто красивые, и невероятно красивые; хорошая погода; относительно низкие цены – вот что привлекает сюда людей, любящих летать.
Интересно, что в Намибии, тем не менее, нет ни одного радара, и авиадиспетчеры ведут самолеты только по радио. Но, поскольку рядом с аэропортом расположена здоровенная гора, значительная часть страны для связи недоступна, и пилотам приходится держать глаза широко открытыми.
Каждый день захожу в посольство подгонять процесс, а остальное время бью баклуши.
Со скуки можно сдохнуть.

Местные агентства не смогли забронировать мне авиабилет. Бездельники и лоботрясы! Зато московский агент без труда нашел три подходящих варианта. Полечу домой как шейх на эмиратских авиалиниях!

Поздно вечером приехал немец на BMW, поспал шесть часов, собрал палатку и поехал дальше.
У него цель проехать всю Африку за полтора месяца. Я таких называю мото-альпинистами. Они просто летят по дороге, не глядя по сторонам, и не останавливаясь нигде, кроме как для сна, еды и заправки. Все достопримечательности по боку, или мельком. Осуждать не берусь, сам когда то был таким же.
Я тоже встал рано, собрал палатку и вещи. Провел лекцию на тему дорог и пустынь в Судане и Эфиопии для американца, который путешествует по миру уже больше года на BMW 650 и прилетел из южной Америки. Похвалили Yamaha, похвалили BMW, поругали КТМ. Оказалось, что у нас уже есть общие знакомые – Сэм и Дейв. Он их встретил в Бразилии, а я – в Кении. Тесен мир мототуристов.
Потом опять поехал в посольство ЮАР. Cо следующего дня начинается празднование пасхи, посольство закрывается на четыре дня, и я не успеваю на корабль в Кейптаун. «Ничего еще не готово», виновато улыбается мне тетка. Протусовался с ней три часа и выбил таки визу!!! Правда, виза семидневная, но мне больше и не нужно. Заскочил «домой» за вещами, попрощался с друзьями, которых я тут приобрел за две недели бестолкового ожидания и помчался на юг под дождем.

Направление взял на Соссусвлей, район самых красивых дюн. Две сотни километров горной грунтовки под дождем – это действительно серьезное испытание. Дорога, по намибийски широкая, иногда резко уходила вниз, в пересохшее русло реки, а затем так круто поднималась вверх, что на гребне мотоцикл взлетал в воздух, призывно помахивая боковыми сумками. Там, где прошел дождь, русло оказывалось совсем даже не пересохшим, и в самом низком месте меня ждал глубокий поток воды. Тормозить смысла уже нет, газ до упора, руль на себя, и, затаив дыхание, пролетаю воду, надеясь, что на дне не окажется слишком больших камней. Ландшафт изумительный, но отвлекаться от дороги очень опасно.
Ближе к дюнам климат резко меняется, тут дожди не идут, небо абсолютно чистое, сильный ветер и куча песка. Официальный кемпинг на въезде в район, как и предполагалось, офигительно дорогой. Но после такого тяжелого дня вставать в пустыне на голодный желудок не хотелось.

В пол-пятого зазвонил будильник. Впереди шестьдесят километров разбитой дороги до центра Соссусвлея. Ехать нужно затемно, чтобы успеть к восходу солнца, подчеркивающему красоту дюн.

Дорога на Соссусвлей

Дорога в темноте показалась вполне приличной. Последние четыре километра засыпаны песком. Туда пускают только полноприводные джипы и самых маньячных мототуристов. Ну да мне не привыкать. Хотя в темноте по песку я еду в первый раз.
Никогда бы не подумал, что дюны могут быть такими высокими. Самая высокая поднимается выше, чем на три сотни метров. Я для подъема выбрал себе гору пониже, метров в двести. Лезть тяжело, приходится втыкать в песок сандалии по-альпинистски. Когда я поднялся на самый гребень, песок был везде, в носках, в карманах и даже за подкладку штанов через дырочки просочился. С таким трудом встреченный рассвет в это время года оказался не очень романтичным. Бывалые люди сказали, что в сентябре солнце находится в более привлекательном месте. Посидел на гребне. Красотища вокруг, народу нет еще никого, хотя джипы, набитые туристами, уже активно подтягиваются.





Соссувлей

Туристы в основном все из ЮАР. Сюда, в Намибию, они как москвичи на Украину ездят. Не знаю, какой процент от населения ЮАР занимают черные, но черных туристов я не видел ни одного.
К обеду вернулся в кемпинг. Быстро собрался и поехал на юг. Не мог не остановиться и не сделать десяток снимков дюн, из которых просто тяжело было выбрать самые лучшие.

Дальше на юг дорога стреляет прямиками от горы к горе. Горы желтые, оранжевые, красные, серые, черные, коричнево-зеленые и даже голубые. Грунтовка тоже меняет свой цвет постоянно. Хочется останавливаться и делать фотографии каждые пять минут.


Намибия

В Намибии чисто. Ни пакетика на обочине, ни банки кокакальной. Даже бумажку туалетную бросить стыдно.
Издалека заметил что-то огромное, растущее на дереве. Сначала подумал, что какой то шутник затащил на ветки корову. Оказалось, это маленькие, но хозяйственные птички-ткачи собираются стаей и вьют гнездо размером со стог сена.

Гнезда птиц-ткачей

Пока я стоял и рассматривал мега-гнездо, подъехал дядька, с которым мы познакомились в Виндхуке. Позвал меня в гости в Йоханнесбург. Жаль, времени не будет к нему заехать.
В придорожной кафешке я познакомился с парочкой из ЮАР, которая путешествует по Намибии на модном BMW 1150GS. Спросил парня, может ли он на этом крокодиле ехать по песку. Тот стал объяснять, что главное – это правильно настроить давление в шинах и выбрать правильную передачу. Тут выяснилось, что они тоже были в дюнах, но в песок поехали на четырехколесном джипе. Теоретики, млин.
Ворота
В некоторых местах дорогу преграждают ворота. Они означают границу двух ферм и служат для того, чтобы свободно пасущиеся животные не ходили туда-сюда и не разносили заразу.

 Локомобиль

На последних семидесяти километрах дороги до каньона Фишривер  висел знак «движение закрыто». Хозяин ближайшего придорожного мотеля, объяснил, наливая мне бензин из канистры, что знак стоит для «низких» машин, а вода уже сошла, и можно смело ехать. Оптимист, однако, был тот дядька. Пара бродов была глубже полуметра, и метров пятьдесят в ширину по вязкой грязище. Еле-еле проехал.

Закрытая дорога в Намибии

Я хотел встать прямо в центре каньона, но путеводитель обманул с местом кемпинга, и пришлось ехать в модный курорт Аи-аис у южного окончания каньона. Хорошо, что с палаткой сюда пускают, потому что цены на номера здесь совсем европейские.
Сходил вдоль каньона туда, где берут целебную воду.
Фишривер

Тонкие трубы змеями расползаются по широкому, но сухому в это время года руслу реки и уходят под землю, накачивая воду в насосную станцию в стиле Мист с множеством ручек, краников и счетчиков.

Аи-аис

Отсюда вода течет в цивильный бассейн. В бассейне пахнет серой, температура воды - плюс тридцать семь, гидромассаж работает – ух.
Поехал кататься налегке вдоль каньона. С главной смотровой площадки открывается великолепный широкий вид на каньон, дно которого лежит на глубине полкилометра.

Пока ездил по отвратительной гравийке по кромке каньона, пробил колесо. Все инструменты остались в кемпинге, но я уже настолько был уверен в своей всемогучей всехпомогучести, что просто уселся рядом с мотоциклом, задумчиво жамкая пальцами спущенную покрышку. Через пять минут подъехал джип. Компрессора не оказалось, зато оказался ремонтный герметик. Пшикнули, покрутили колесо – все в порядке. Конечно, колесо скоро спустило опять, но до кемпинга я успел добраться.

Намибия. Fishriver canyon

Вечером слопал шикарный стейк на косточке. Лежу в шезлонге, солнце заходит за гору, в руках пиво и журнал fast bike, рядом бассейн с резвящимися в нем девочками – я в раю?

Ночью мне не спалось, снились мотоужастники. От бессонницы пошел монтировать спущенное колесо. Так, в четыре утра курорт проснулся от ударов монтировки по диску. Дырка была маленькая, откуда взялась – непонятно. Ну да ладно, опыт не пропьешь. Я научился собирать-разбирать колесо одной жигулевской монтировкой за пятнадцать минут.
На границу ЮАР подъехал в десять утра, а виза начинается только со следущего дня, сутки еще отдыхать. Нашел милейший кемпинг на берегу Оранжевой реки. Вот она, ЮАР, всего пятьдесят метров в плавь. Поплавал по реке. Вода теплая, крокодила поймать не удалось.
Месные баксики у меня почти закончились. На остатки купил полдюжины яиц, и стал готовить их на костре. Нормально сделать получилось только последнее, остальные взорвались и подгорели.
Народ вовсю гоняет по Оранжевой реке на моторках и гидриках, граница достаточно условная.

Встал в три утра, потому что до Кейптауна еще ехать и ехать, а корабль меня ждать не будет. Кемпинг оказался бесплатным, точнее, хозяев я так и не увидел.
Ну кто мог ожидать два полных автобуса на границе в четыре утра? Но это оказалось единственной задержкой. Погранцы, таможня и полиция поставили штампы не глядя, и вот я в ЮАР! Издав вопль радости я впился в руль и уехал в предрассветную темноту.

Дорога в ЮАР

Рассвет здесь оранжевый, а на заправках доллары принимают по грабительскому курсу. К полудню добрался до Кейптауна. По поводу пасхи все закрыто. Прокатился вокруг города до крайней точки Африки – мыса Кейп.


Мыс Доброй Надежы

Дорога Чепменс Пик официально закрыта из-за частых камнепадов и аварий. Но многие, конечно, ездят. С этой узкой извилистой дороги вечером открываются невероятные виды на город и океан с оранжевым закатом.

Capetown

Кейптаун – это сказка. Город стильный, люди стильные. Кругом пляжи, домики карабкаются вверх по склонам. Каждый дом настолько ухожен и интересен сам по себе, что жуткая мешанина стилей цветов и красок не вызывает неприятных чувств. Магазины, рестораны, все яркое, пестрое. Есть услуги на любой вкус и цвет. ЮАРцам присущ здоровый пофигизм. Живут тут богато и гостеприимно, любят играть в регби. На выходные многие тащат прицепы с кроссачами и АТВшками.

Полицейские радары стоят не только за скоростью, но и за проездом перекрестков. Есть такие, которые делают фото спереди, их боятся все автомобилисты и мотоциклисты, которые ездят без шлемов. А мотоциклисты, которые ездят в шлемах, не боятся никаких радаров. «Я не я, и морда не моя».

«Академик Федоров» уже стоял в порту, сияя как новогодняя елка. Брать на борт меня сначала не хотели, но, при участии директора антарктического логистического центра в Кейптауне Василия Калязина и зам. директора питерского Института Арктики и Антарктики Аркадия Сошникова, разрешение было получено. Правда, нужно было еще растаможить мотоцикл, а на это ушло бы еще три дня. Корабль бы меня ждать не стал, поэтому я просто пролетел мимо удивленных погранцов, охраняющих въезд в порт, и команда быстренько загрузила мотик в трюм поглубже.
Мотопутешествие закончилось, теперь я просто бродяга с двумя грязными сумками.
Но без колес все-таки тяжело и я взял в прокат скутер.
В Кейптауне живет колония пингвинов. Пингвины глупые и очень любопытные. Роют норки и высиживают яйца. Такие неуклюжие на берегу, в воде они превращаются в неуловимо быстрых.

Пингвины

Поднялся на Столовую гору. Подъемник летит на километр вверх со скоростью десять метров в секунду. Гипертоники в отпаде. Но ради той красоты, которая открывается сверху, подняться сюда просто необходимо. С одной стороны виден мыс Доброй Надежды, с другой стороны  - вид на город и порт.

Я сдал скутер, потусовался немного в кемпинге и поехал на автобусе по побережью на восток в сторону Шторм-реки. Прикольно, три месяца я ездил на своих двоих, и все было в порядке, а только сел в автобус, как тот сразу сломался. Приехал механик, залез в движок и стал чиркать спички. Я вспомнил, что у меня еще десять пленок ценных в багаже лежит, и дал ему фонарик. Конечно, ничего он не починил, и через три часа нас пересадили в запасной автобус.
Поломка Автобуса

Автостанции здесь есть только в больших городах, в остальных пассажиры высаживаются на заправках на окраинах. Из-за поломки автобуса мы приехали только в пять утра, и никто меня уже не ждал. Сел пить вино на мосту через Шторм-реку. Мост высотой в двести метров, падать в свободном падении больше четырех секунд. Сегодня я отсюда прыгну вниз!
В восемь утра меня, наконец, забрали парни из хостела, поселили и накормили двойным завтраком. В общаге оказалась ванна, ура. Немного отоспавшись, поехали с девочкой из Аргентины прыгать с моста. Собственно, это место только мостом и знаменито. Мост красивый, белый. Оборудование для прыжков свежее. Народ веселый (ну они тут все веселые). Наш заход был из пяти человек. Черный человек объяснил мне, чтобы прыгнуть красиво, нужно держать голову задранной вверх, тогда ты летишь не рыбкой вниз, а слегка планируешь в горизонтальном положении. Так я и сделал и летел дольше всех. Этот прыжок был в одно удовольствие, без страха.

Мост над Стормривер

Следующим утром гулял по лесу в перерывах между ливнями. Погода дерьмо, дождина, ветрина. В езде на автобусе в такую погоду есть свой кайф. Особенно когда плывешь на второй палубе современного междугороднего лайнера. До городка Велком, где проходил этап motoGP, я добрался с одной пересадкой. Приехали по расписанию, в четыре утра. И опять меня высадили на бензоколонке. Служащий заправки категорически не посоветовал мне идти пешком, и я напросился в пикап к трем пьяным подросткам, вроде тоже едущим на трек. Катались по крошечному городку целый час и в результате приехали на стадион для регби, в котором на время гонок сделали большой кемпинг. Была такая холодина, что я не стал ставить палатку, а залез в теплую раздевалку и проспал пару часов до рассвета.

Милые немецкие тетеньки в столовой накормили меня мощным завтраком, и я упросил двух дядек добросить меня до трека. На квалификации народу было не очень много, тысяч двадцать. Трек огорожен, до гонщиков минимум сто метров. Номера можно разглядеть только в бинокль или в телеобъектив. Я всегда считал, что на такие зрелища имеет смысл ходить только для общения. Само действие проще и приятней смотреть по телику.

 

Росси, не особо напрягаясь, занял первое место на квалификации. Дядьки обратно меня везти не захотели, может это и хорошо, вид у них был не очень традиционный. Я дошел до трассы пару километров и стал голосовать. По моим расчетам, грязного и небритого, меня могла подобрать только парочка девушек в поисках приключений. Они подобрали меня через десять минут. Довезли до города и стали звать на кофе. От кофе я отказался, потому что в городе началось мощное мотодвижение.
Целый квартал отгородили массивной колючей проволкой, и по бульвару стали туда-сюда носиться горячие головы на мотиках и квадриках. Ничего особенно выдающегося не было. Даже «стопи» никто толком не сделал. Только езда на заднем колесе, да отжиг резины.



Но мотодвижение в ЮАР очень сильное. Огромное количество мотоклубов, есть клубы для женщин и клубы для голубых. Есть смешной клуб «AllPresidents», каждый член которого, является одновременно президентом клуба. Honda CB750 79 г. выпуска тут продают уже как антиквариат, а ведь я совсем недавно сам на таком мотоцикле ездил. Прямо посреди толпы стоит стенд, на котором можно измерить мощность своего байка.



Я посмотрел традиционные конкурсы на самый большой живот и самую байкерскую чиксу и побрел домой, в кемпинг. В скромном баре набилась куча разного интересного народа. Всегда прикольно узнать, что вот этот лохматый небритый дядька в косухе, увешанной беджиками и нашивками, в цивильной жизни – начальник информационного отдела крупной фирмы. А тот заросший тип в углу – адвокат, специализирующийся по недвижимости. Ребята из Дурбана под впечатлением от моих рассказов вызвались отвезти меня до Йоханесбурга. В очередной раз я подклеил разваливающиеся сандалии и пошел спать.

На гонках меня удивили зрители. Основная масса – дядьки за сорок в компании с тетками соответствующих размеров. На сто тысяч зрителей ни одного черного, их можно было увидеть только в качестве парковщиков, уборщиков и ментов. Хотя на улицах городка черный цвет преобладает. Кстати, если задуматься, черных гонщиков нет ни в авто, ни в мотогонках. Наверно, они предпочитают другие, менее опасные виды спорта.
Зрители motoGP
Росси с Бьяджи рубились серьезно. Несколько раз Макс обходил Доктора, но Валентино сразу восстанавливал свою первую позицию. Так что Росси гонку выиграл, а мотоцикл Yamaha ему в этом помог.

Валентино Росси

В городе со стотысячным населением нет ни общественного транспорта, ни такси. Поэтому попасть на автобусную остановку, точнее на заправку, в четыре утра оказалось проблемой. Никто из моих свежих знакомых так рано вставать не хотел. Пришлось мне идти искать жилье поближе к заправке. В результате я нашел гестхауз, хозяин которого любезно согласился отвезти меня следующим утром на автобус. Вечером мы имели с хозяином длинную философскую беседу. Он уже на пенсии после тридцати лет работы на золотой шахте. Черным не доверяет. Хотя по новым законам он обязан пускать их в гостиницу, мест для них никогда не будет. К смешанным бракам относится отрицательно, так как ребенку-мулату будет тяжело и в обществе белых, и в обществе черных. С приходом черных к власти экономическая ситуация стала ощутимо хуже. Уровень производительности и грамотности у черных заметно ниже. Страна медленно ползет вниз.

Утром я быстро доехал до Йоханнесбурга на автобусе, заскочил в офис эмиратских авиалиний за билетом и пошел гулять по городу. Я был единственным белым на улице. Взгляды на меня кидались разные. Продавщица из музыкального магазинчика, куда я заскочил купить диск местной модной музыки, искренне удивлялась, что со мной за целый день не случилось никаких неприятностей. По-моему, в ее голосе была нотка сожаления. Так или иначе, но Йобург был единственным местом в Африке, где я не решился достать свой фотоаппарат из сумки.

Вечером новенький аэробус А-340 унес меня домой, где меня встречали родные и друзья. За три месяца я проехал двадцать четыре тысячи километров, побывав в тринадцати странах. Я познакомился с хорошими людьми, увидел много нового и необычного. Африка, я еще вернусь!

О мотоцикле Yamaha XT600E

-----------------------------

Хочу сказать огромное спасибо
Маме и папе за поддержку и помощь с визой ЮАР и обратным билетом
Жене Лене за мужество
Коле и Артему за поддержку Лены в мое отстутствие
Группе мототуристов-«алькашей» за крепкую поддержку
Итальянцу Mauro из Адис-Абебы за прием и вкуснейший ужин
Египтянину Ахмеду за те два дня, которые он потратил на меня
Французскому путешественнику за некоторые координаты GPS
Roms’у за организацию обратной доставки мотоцикла
Заместителю директора Института Арктики и Антарктики Аркадию Сошникову
Директору антарктического логистического центра в Кейптауне Василию Калязину
Капитану корабля «Академик Федоров» М.Е. Михайлову и всей его команде
Депутату МосГорДумы Балашову Е. Б и его помощнику Родчекову А. В. за сопроводительное письмо
Саше Крутоярову и Владимиру Зяблову за коммуникации.
Всем жителям Африки за помощь в пути.

Назад в Путешествия

 
 

начало | мотоциклы | путешествия | мотомагазины | гости | обо мне | english